Terra Australis

У нас в ноябре и декабре довольно неплохо, когда нет снега, слякоти и относительно тепло. А вот в середине января начинается холодина, и появляются сугробы в человеческий рост...

Господи, ни охнуть, ни вздохнуть,--
дни летят в метельной круговерти.
Жизнь — тропинка от рожденья к смерти,
смутный, скрытный, кривоватый путь.
Господи, ни охнуть, ни вздохнуть!

Снег. И мы беседуем вдвоем,
как нам одолеть большую зиму...
Одолеть ее необходимо,
чтобы вновь весной услышать гром.
Господи, спасибо, что живем!

Мы выходим вместе в снегопад.
И четыре оттиска за нами,
отпечатанные башмаками,
неотвязно следуя, следят...
Господи, как я метели рад!

Где же мои первые следы?
Занесло начальную дорогу,
заметет остаток понемногу
милостью отзывчивой судьбы.
Господи, спасибо за подмогу!

Эльдар Рязанов

Евгений Евтушенко
«Людей неинтересных в мире нет…»
С. Преображенскому

Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы — как истории планет.
У каждой все особое, свое,
и нет планет, похожих на нее.

А если кто-то незаметно жил
и с этой незаметностью дружил,
он интересен был среди людей
самой неинтересностью своей.

У каждого — свой тайный личный мир.
Есть в мире этом самый лучший миг.
Есть в мире этом самый страшный час,
но это все неведомо для нас.

И если умирает человек,
с ним умирает первый его снег,
и первый поцелуй, и первый бой…
Все это забирает он с собой.

Да, остаются книги и мосты,
машины и художников холсты,
да, многому остаться суждено,
но что-то ведь уходит все равно!

Таков закон безжалостной игры.
Не люди умирают, а миры.
Людей мы помним, грешных и земных.
А что мы знали, в сущности, о них?

Что знаем мы про братьев, про друзей,
что знаем о единственной своей?
И про отца родного своего
мы, зная все, не знаем ничего.

Уходят люди… Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
от этой невозвратности кричать.

Александр Бывшев.
"Исповедь поэта-холостяка".

"Как одному быть, Боже мой?!.."
В ответ я мысль скажу простую:
"Не обзавёлся я семьёй,
Но прожил жизнь не вхолостую."

Без Музы не проходит дня.
(Я с нею всласть рождаю книжки.)
Нет, есть потомство у меня:
Стишата - вот мои детишки!

Уолт Уитмен (перевод К. Чуковский).

Ребенок сказал: "Что такое трава?" — и принес мне полные
горсти травы,
Что мог я ответить ребенку? Я знаю не больше его, что такое
трава.

Может быть, это флаг моих чувств, сотканный из зеленой
материи — цвета надежды.

Или, может быть, это платочек от бога,
Надушенный, нарочно брошенный нам на память, в подарок,
Где-нибудь в уголке есть и метка, чтобы, увидя, мы могли
сказать чей?

Или, может быть, трава и сама есть ребенок, взращенный
младенец зелени.

А может быть, это иероглиф, вечно один и тот же,
И, может быть, он означает: "Произрастая везде, где придется,
Среди чернокожих и белых людей,
И канука, и токахо, и конгрессмена, и негра я принимаю
одинаково, всем им даю одно".

А теперь она кажется мне прекрасными нестрижеными волосами
могил.

Кудрявые травы, я буду ласково гладить вас,
Может быть, вы растете из груди каких-нибудь юношей,
Может быть, если бы я знал их, я любил бы их,
Может быть, вы растете из старцев или из младенцев, только
что оторванных от материнского чрева,
Может быть, вы и есть материнское лоно.

Эта трава так темна, она не могла взрасти из седых материнских
голов,
Она темнее, чем бесцветные бороды старцев,
Она темна и не могла возникнуть из бледно-розовых уст.

О, я вдруг увидал: это все языки, и эта трава говорит,
Значит, не зря вырастает она из человеческих уст.
Я хотел бы передать ее невнятную речь об умерших юношах
и девушках,
А также о стариках, и старухах, и о младенцах, только что
оторванных от матерей.

Что, по-вашему, сталось со стариками и юношами?
И во что обратились теперь дети и женщины?
Они живы, и им хорошо,
И малейший росток есть свидетельство, что смерти на деле нет,
А если она и была, она вела за собою жизнь, она не подстерегает
жизнь, чтобы ее прекратить.
Она гибнет сама, едва лишь появится жизнь.

Все идет вперед и вперед, ничто не погибает.
Умереть — это вовсе не то, что ты думал, но лучше.

Рената Муха.

Как-то раз в одной Стране
Все решили больше не.

***
Как-то раз у короля
Не хватило денег для.

***
Всё утро в зеркало Яйцо
Глядит и думает уныло:
«Так где кончается лицо
И начинается затылок?»

***
«Ну дела, – подумал Лось, –
Не хотелось.
А пришлось».

***
В поисках соли весь дом перерыв,
Пришёл в магазин он,
А там ПЕРЕРЫВ.

***
«По-моему, уже не та я», –
Сосулька прошептала, тая.

ПРОСЬБА
"Я Вас очень прошу", -
Написал мне Чудак
И поставил в конце
Попросительный знак.

***
Простое Предложение
Лежало без движения,
И ждали продолжения
Внизу пустые строчки.
– Какое продолжение? –
Сказало Предложение. –
Вы что, не понимаете,
Что я дошло до точки?

РОЩА И ЧАЩА
Сказала летом Роща Чаще:
«Ты одеваешься кричаще».
«И пусть, – сказала Чаща Роще. –
Придёт зима – оденусь проще».

Владислав Крапивин

Заросшая узкоколейка —
Путь из волшебной страны;
Тополя листики клейкие,
Запах поздней весны.
Светкин пушистый локон
У твоего лица...
Свет из знакомых окон,
Мамин голос с крыльца...

Дождики босоногие...
Мяч футбольный в пыли...

Это было у многих.
А многие сберегли?

Шикарно! Это из какого произведения?

Владислав Крапивон.
Колыбельная.

Ночь бросает звёзды на пески,
Поднятые сохнут якоря.
Спи, пока не гаснут маяки...
Спи, пока спокойно спит земля...

Светят в море,
Светят огоньки,
Утихает сонная волна...
Спи, пока не гаснут маяки.
Спи...
И пусть не дрогнет тишина.

Спят большие птицы средь лиан,
Спят моржи в домах из синих льдин,
Солнце спать ушло за океан,
Только ты не спишь...
Не спишь один...

Светят в море,
Светят огоньки,
Утихает сонная волна...
Спи, пока не гаснут маяки.
Спи...
И пусть не дрогнет тишина.

1965 г.

Vlad pavlovich писал(а):Источник цитаты Шикарно!

Ага.

Vlad pavlovich писал(а):Источник цитаты Это из какого произведения?

Если я не ошибаюсь, это стихотворение самостоятельное.

Vlad pavlovich писал(а):Источник цитаты Колыбельная.

А это... "Оруженосец Кашка"? (Я сначала подумал "Колыбельная для брата", но она гораздо позже 1965 написана)

Maks писал(а):Источник цитаты А это... "Оруженосец Кашка"?

Он самый.

Владислав Крапивин. "Маленький принц".

Улетали летчики
Искать врага.
Затянуло к вечеру
Туманом берега.
Кто-то не вернулся,
Кого-то не нашли.
Не поставишь на море
Ни крестов, ни плит.

Черная пустыня,
Глухие пески.
Тихий ветер к вечеру
Плачет от тоски.
Ночью в черном небе
Звездный перезвон.
Тихо звезды катятся
На песчаный склон.

Если плакать хочется,
Уснуть нелегко.
Мальчик в одиночестве
Бродит средь песков.
Может, сказка сбудется,
Может, сводка врет.
Может, снова спустится
Взрослый самолет.

И пойдут, как прежде,
Рука в руке,
Летчик и мальчишка
К голубой реке.
Но одно тревожит их:
К звездам путь далек -
Не сломал бы ветер там
Тонкий стебелек.

А из синей чащи,
Где тени сплелись,
Смотрит одичавший
Рыжий старый Лис...

1971

Светлана Санат.

Крутится шарик земной.
Мира меняя картинки.
Так же, играя с судьбой
Где-то тоскует пластинка.
Старая, в ссадинах вся
Столько всего повидала.
Ей бы молчать, но нельзя
Не она себе путь выбирала.
Помнит множество рук
Что ее петь заставляли,
Как веселились вокруг
А ей отдохнуть не давали.
Кто-то под звуки ее
Сдерживал слезы печали.
Много уж было всего,
С кем-то о главном молчали.
Но наступил век иной,
И её положили на полку.
И, венчаная с тишиной
Ненужной лежала так долго...
И уж подумалось ей,
Что позабыта навеки.
С жизнью прощалась своей.
Но встретила Человека...
Он в руки бережно взял.
Нежно пылинки сдувая...
И вот уж вальс заиграл
Звуками в небо взлетая.
Как же старалась она!!!
Как беззаботно кружилась.
В сердце вернулась Весна,
К жизни опять возродилась!!!
Ее не забыли, нашли,
Разве же это не счастье?!
Наполнены смыслом все дни,
И жизнь снова стала прекрасна!!!
Как же порой нужно всем,
Чтобы их не забывали.
И в сером сумраке стен
Немножечко света впускали...
Крутится шарик земной,
Ходит пластинка по кругу..
Звуки летят над землёй,
Снова рука держит руку...

ВЕЧЕР

Ещё один ненужный день,
Великолепный и ненужный!
Приди, ласкающая тень,
И душу смутную одень
Своею ризою жемчужной.

И ты пришла… Ты гонишь прочь
Зловещих птиц - мои печали.
О, повелительница ночь,
Никто не в силах превозмочь
Победный шаг твоих сандалий!

От звёзд слетает тишина,
Блестит луна - твоё запястье,
И мне опять во сне дана
Обетованная страна -
Давно оплаканное счастье.

Н.Гумилев, 1908

Я НЕОПОЗНАННЫЙ СОЛДАТ...

Ну что с того, что я там был. Я был давно, я все забыл.
Не помню дней, не помню дат. И тех форсированных рек.
Я неопознанный солдат. Я рядовой, я имярек.
Я меткой пули недолет. Я лед кровавый в январе.
Я крепко впаян в этот лед. Я в нем как мушка в янтаре.

Ну что с того, что я там был. Я все забыл. Я все избыл.
Не помню дат, не помню дней, названий вспомнить не могу.
Я топот загнанных коней. Я хриплый окрик на бегу.
Я миг непрожитого дня, я бой на дальнем рубеже.
Я пламя вечного огня, и пламя гильзы в блиндаже.

Ну что с того, что я там был. В том грозном быть или не быть.
Я это все почти забыл, я это все хочу забыть.
Я не участвую в войне, война участвует во мне.
И пламя вечного огня горит на скулах у меня.

Уже меня не исключить из этих лет, из той войны.
Уже меня не излечить от тех снегов, от той зимы.
И с той зимой, и с той землей, уже меня не разлучить.
До тех снегов, где вам уже моих следов не различить.

Юрий Левитанский

Два стихотворения Беллы Ахмадулиной.

Ах, какая великая силища
Скрыта в маленьком теплом комке!
Ты мурлычешь мне:”Я тебя вылечу…”
На кошачьем своем языке.

Носом тычешься в руки горячие,
Боком мягким погреешь мой нос,
Слезы вылижешь, если заплачу я,
Пропоешь и ответ на вопрос.

А трещащую голову шапкою
Обнимает твой нежный живот.
По щекам ты пылающим лапкою
Проведешь, и горячка пройдет.

Светлых вибрисс щекоткой настойчивой
Отгоняешь печали и грипп,
Даже если недУги устойчивы,
Или новый крушитель прилип.

Как загадочна сила огромная,
Дар бесценный, без всяких прикрас!
Лучший доктор – красавица скромная,
Что присутствием вылечит нас…

Елена Кашира

Отличный стих.

Чуть зацветёт иван-чай, -
С этого самого цвета -
Раннее лето, прощай,
Здравствуй, полдневное лето.

Липа в ночной полумгле
Светит густой позолотой,
Дышит - как будто в дупле
Скрыты горячие соты.

От перестоя трава
Никнет в сухом оперенье.
Как жестяная, мертва
Тёмная зелень сирени.

Где-то уже позади
День равноденствие славит.
И не впервые дожди
В тёплой листве шепелявят.

Не пропускай, отмечай
Снова и снова на свете
Лёгкую эту печаль,
Убыли-прибыли эти.

Все их приветствуй с утра
Или под вечер с устатку...
Здравствуй, любая пора,
И проходи по порядку.

Александр Твардовский