Terra Australis

Что написано пером - не... приукрасить молотом!

- ...Эта истина родилась эхом Радужного моста и золотыми покоями как-то, где... Тор сидит в углу, методично полируя свой молот. В центре зала стоит Локи, эффектно подбрасывая кубок с вином и сияя от самодовольства. На его лице играет самая обаятельная из его улыбок. Он диктует волшебному перу всякие байки и небылицы, что потом смертные, по недоразумению, примут за истину о нем.
— ...И вот я стою там, — бог небылиц и баек :) картинно взмахнул рукой, расплескав вино на каменный пол и строя подведенные глаза с волчьим зрачком. — Один, против всего мира! Ну, не совсем "один", конечно, Один следил за мной сквозь "вороньий" глаз. Там был этот великан, Строитель. Огромный, как аппетит Ёрмунганда, такой детина, тупой и... Злой как валенок...
Бородач хмыкнул, не отрываясь от молота.
— ...Да-да, ты помнишь эту историю? — асгардский етун обернулся к брату, играя рыжими кудрями. Все сказанное, от первого до последнего слова, рождалось только сегодня, но тон его впечатывал это в века и поколения :) дирижируя, волшебными пассами, заклинаниями рун для Эд. — Когда пообещали отдать первую красавицу асов тому, кто построит стену вокруг их града за одну зиму. Великан притащил своего коня, который таскал камни со скоростью света. Все паниковали. А я... Я придумал гениальный план!
Локи сделал драматическую паузу, ожидая аплодисментов. Громовержец и главный хранитель Асгарда лишь громче заскрипел тряпкой по металлу.
— ...Я превратился в роскошную кобылу! — воскликнул продолжал рассказчик, театрально прижимая руку к сердцу, войдя в кураж. — Представляешь? Я пожертвовал своим достоинством ради спасения прекрасной, как богини, девушки! Я отвлек этого жеребца, увёл его в лес, чтобы строитель не успел закончить работу вовремя. Это была чистая стратегия! Самопожертвование во имя высшей цели! И...
Он гордо выпятил грудь.
— ...Это ещё не всё! Пока я героически уводил коня, этот вероломный великан попытался украсть твой молот, Тор, пока ты спал после эля! Он думал, что, раз стена почти готова, он может диктовать условия. Но я, рискуя жизнью, встал между ним и тобой! Ты должен мне бочонок змеиного яда за это.
Тор наконец отложил молот и медленно повернулся. Его взгляд был тяжелым, как грозовая туча.
— Локи, — пророкотал он, скрестив руки на груди. — Давай-ка проясним пару моментов в твоих сказках и крупицах фантазий о личном. Про «прекрасную кобылу».
Магическое перо оторопело остановилось царапать письмена.
—... О да! — перебил его собеседник, пытаясь вернуть над ним контроль, — Моя маскировка была безупречна! Жеребец потерял голову от страсти...
— Страсти? — переспросил тот, приподняв бровь. — Локи, ты просто не посмел превратить эту ту дочь Таргариенов, что так тебе нравится, тогда, для незаметной кражи, памятуя, как у асов плохи дела с драконами. Зная о твоём родстве с етунами, "строителем" был их конкурент, патриарх Ланистер. Тебя ж пыталась переманить их принцесса Серсея, подсунув тебе под нос братца-карлика с копией моего молота. А ты, хваленый повелитель обмана... 
Улыбка повелителя иллюзий начала слегка подрагивать от лишения оным всех последних. Он нервно чуть тронул свою корону-шлем с длинными рогами. И... Притворился, что ничего не слышал, судорожно заклятием силой налагая каждую литеру на волшебные пишущиеся книги асов:
— ...Да-да! Да и конь оказался... очень настойчивым поклонником. Пришлось кружить по лесу, запутывая следы.
— Запутывать следы? — голос правой руки Одина стал тише и опаснее. — Ты просто купился, и тебе за это стыдно, как будто Суртр выиграл у тебя партию в аркады магией огня! Так что давай начистоту: что именно ты пытаешься впарить Мидгарду этими враками?
Лучший маг 9 миров нервно поправил воротник. Он отчаянно применил заклинание заморозки на несчастного "летописца", пока сокровенная и не столь живописная истина не зафиксировалась ни ползакорючкой.
— "Впарить"?! Это... это будет легенда! Я хочу, чтобы дитя моей любви к Рейнерис было и скрыто, и прославлено ею. Прощальный подарок "Старшей и Младшей Эде" трикстера. Символ моего гения!
Тор шагнул вперёд, потеряв терпение и выставив молот. Локи отступил на шаг назад потешным отскакиванием.
— То есть ты хочешь сказать, — медленно произнёс бог Грома, нависая над братом, — что после того, как ты соблазнился близняшкой Дейнерис, ты... ВПРАВДУ породил от неё жеребёнка?
Воцарилась звенящая тишина. Его приёмный брат открыл рот, закрыл его, снова открыл.
— Формулировка «родил» звучит несколько неточно и ущемляет мою мужскую гордость, но если говорить грубо и по существу... то да, — пискнул он, пытаясь спрятаться за кубком. — Наколдовал! Это был избыток моих чувств к ней! Почему бы не воспеть их через подобную балладу о великанах и конях, не говоря, твою, политико-банальную, "правду"?
Тор смотрел на него долгую минуту, а затем запрокинул голову и расхохотался. Громоподобный смех сотряс стены Вальхаллы.
— Ох, Всеотец-Один! Локи! — вытирая выступившие слезы, сказал он. — Вот почему я люблю наши семейные посиделки. Каждый раз узнаёшь о себе что-то новое. Значит, Фригг прочтёт, что её любимую наперсницу спас, бегающий за лошадьми, возвращатель молотов алкашей?
Локи насупился, но уголки его губ тоже дрогнули в улыбке.
— Не смей никому рассказывать, как было на самом деле! Особенно Деймону! Он до сих пор думает, что этот конь куплен мною у края эльфов. Представь себе, если б ты услышал, что твой внук - зверюшка, пусть и волшебная?
Тор подошел и хлопнул второго главного помощника одноглазого Вседержителя по плечу с такой силой, что тот чуть не упал.
— Ладно, брат. Твоя версия про «стройку века и стратегию» мне нравится больше, чем факты. Оставим её для волшебного пера. Но с тебя должок. Для моих поклонников Мидгарда ты раздобудешь ту копию молота, которую побежал с возмущением отдавать назад, как только удивился, что молний с него нет.
Локи вздохнул с преувеличенным трагизмом, но глаза его смеялись.
— Хорошо. Только больше не перебивай меня, когда я пишу легенды о нас для земных народов. И никаких обнимашек, Тор. Я всё ещё зол на тебя за ту шутку с козой, которую в Эды ты вставил без моего согласия. 
С этими словами он запустил волшебное сияние самопишущихся символов вновь. Они переглянулись и... одновременно рассмеялись. Очень надеясь на то, что отметилась все ж та история, что планировалась, ведь... Что написано пером, не... приукрасить молотом!
----


#эксперимент
Супер-:)-Сходка (или нет?)
Взгляд Ньюта Саламандера (с легким налетом паники)

Всё началось с того, что Локи однажды решил, не спросив меня: «Мерлинов Куш» — это отличное место, чтобы отметить дату выхода Тайного Трактата Нострадамуса о пророчествах мандрагор. Он, этот етунский ас, меняющий внешность, как Нюхль - монетки клялся, что умеет водить. Я ему поверил. Это была моя первая ошибка.
Вторая — сесть в «Форд» Рона, который, как выяснилось, трикстер пригнал без ведома последнего, приговаривая, что это "мой шанс быть романтичным в глазах любимой". Едва с этими словами он сел за руль, тот оторвался, а машина взмыла вверх почти вертикально.
Мы летели сквозь жуткую грозу. Ветер завывал так, будто дементоры устроили хоровой кружок. Локи пытался управлять сим тарантасом с помощью магии иллюзий, заставляя нас думать, что мы едем прямо. А летели мы ПЕРПЕНДИКУЛЯРНЫМ боком. В какой-то момент я услышал подозрительный скрежет и решил проверить, не выпал ли из пазухи мой главный спонсор головной боли, о черной попке и утином носике (тот, довольный всем на свете, с попискиванием тотчас уцепился мне за шею, едва ли не залезая лапками в рот и нос). 
А я уже высунулся в окно... и каааак - выпал сам! Прямо под брюхо несущегося на бешеной скорости автомобиля. Так я и ехал следующие полтора часа: болтался, как белье, в зубах удерживая палочку, руками - край транспорта, ногой - чемоданчик. Локи сверху кричал что-то ободряющее про «великолепный вид на Хогвартс снизу». Я был с ним категорически не согласен.
С грохотом выплюнувшись, иначе не сказать, наконец, из "Форда", проходим в бар-казино. Мой спутник с рыжими скандинавскими косичками и с волчьим зрачком желтых глаз, с чуть заостренными ушками и со "змеиной" подводкой век, сразу заказал эль, ведь отмечал и День Младшей и Старшей Эды. Это очень важный день для... ну, для кого-то - точно. 
На кухне бара остывал томатный пирог с сыром — главное лакомство, заблаговременно телепатически заказанное им у повара. Нюхль, мой верный шалунишка, учуял в этом пироге не просто еду, а сокровище. Он совершил свой коронный прыжок, схватил добычу - и был таков.
Но на этот раз он решил, к тому же, что не просто ест блестяшки. А ещё и... производит. В процессе жадного поглощения пирога его психология подсказала ему отблагодарить тех, кто предоставил вкусняшку. И потому он немедленно исторг из себя настоящий алмазный дождь! Бриллианты потоком, размером с горошину, сыпались с потолка, стучали по столам и головам посетителей. Бармен пытался ловить их быстро растущие пирамидки, в котелок для сливочного пива.
Естественно, данное чудо не могло не произвести впечатление на Локи, и он, зачерпнув алмазов, не то от ревности к вниманию к не-его магии, не то от безудержного настроения что-то эдакое провернуть, то ли ещё от чего, потащил меня за галстук-бабочку к автомату с пиксельной игрой-"леталкой". Там маг, с моими кудрями, на метле уворачивался от зельев, коими швырялся пиксельный Снейп, и ловил патронусов. Мы скармливали алмазы этой забаве, толкаясь и смешно комментируя процесс, пока у нас не закончились карманы.
И тут принц Асгарда решил «улучшить» игру. Он щелкнул необычно-...змеиным языком, и пиксели ожили. Вместо того чтобы собирать светящихся зверьков, наш, изменившийся тоже, волшебник на экране начал швыряться файерболами и снежными кинжалами. А Снейп... превратился в огромного огненного великана. От противоречий попытки смешать две реальности, автомат заискрил, задымился и издал звук умирающего гипогриффа. Экран погас.
— Кажется, ты сломал магию, — прошептал я.
— Нет, я дал ей новый виток, — гордо заявил Локи.
К нам уже бежал вышибала-горгулья. Пытаясь спрятаться от его преследования, мы рванули в уборную. По счастью, там на кушетке тихонько сопели две певицы кабаре —возможно, грядущие звезды вечера, которые явно переборщили с веселящей водой. Недолго думая (это была идея Локи), мы переоделись в их костюмы. Я оказался в платье с перьями и боа из перьев феникса, которое постоянно щекотало нос.
— Быстрей на сцену, пока тебя не разоблачили, леди! - приказал повелитель... приколов.
- Погоди, Что петь-то будем? — спросил я, поправляя сползающий парик.
— Что-нибудь эпичное, волшебное! — заявил собеседник. — Рэп на древне-рунских матах!
— Нет-нет-нет! — запротестовал я. — Кто это поймёт, кроме твоих версий и все...подслушивающего тебя Одина?! Давай что-то массовое! ...Частушки "Пуффендуя"!
Обменявшись "любезностями" про то, что скучнее меня - только моё пальто (а у Локи змей - не только сын) и пререканиями, в итоге мы сошлись на компромиссе. Под аккомпанемент проломанно-расстроенного пианино мы исполнили песню «Танец маленьких етунят в Запретном лесу». Это была абсолютная бессмыслица: текст про етунят, музыка кабаре и два мужика в аляповатых не по фигуре перьях на сцене. Но публика взревела от восторга! Даже Снейп в углу одобрительно хмыкнул в свой стакан.
Когда закончилось это, мы изо всех ног шмыгнули через Секретный проход на задний двор в кусты и снова стали собой.
— Знаешь, — сказал Локи, стряхивая мне перо с плеча, — это был самый веселый вечер в моей многовековой жизни.
— И самый придурошный в моей, — честно признался я. — Ты - просто чернокнижник в неадеквате!
— А ты — зануда-нянь для чемодана монстров! Но другого мне не надо.
Мы ударили по рукам, чуть приобнявшись..
— Встретимся снова? — спросил он.
— Только если ты окончишь, наконец, курс вождения с рулем, — ответил я.
Он усмехнулся и растворился в воздухе. Я вздохнул и пошел кормить Нюхля остатками алмазов из кармана. Определённо не переживу, если случится нам встретиться снова.

+ как все было с точки зрения :) Локи
(Локи: божественная история... абсурда)

Смертные так наивны в предсказуемости тяги к увеселениям. Трактат Нострадамуса! Ха! Видел я будущее этого трактата — он станет отличной подставкой для кружки в каком-нибудь занюханном пабе через пару веков. Но раз уж, все молодящийся своим эликсиром, почтенный Ньют Саламандер, с чуть вздернутым кончиком носа о веснушках, и с кудрявой челкой на один глаз, скучнее которого - лишь его пальто, не возражал молчанием против «культурного досуга», я решил проявить... гостеприимство.
И даже снисхождение к его чувствам, хоть у меня и "змей - не только сын", позаимствовав у его тайного соперника транспортное средство — великолепный образец мидгардской ржавчины под названием «Форд». Руль? Помилуйте! Зачем смертным эти примитивные рычаги управления? Я управлял им силой мысли и иллюзий. Машина летела быстрее ворона Одина сквозь грозу — это было великолепно! Эстетика хаоса во всей красе.
Но маг мой любезный отчего-то начал паниковать. Он всегда портит удовольствие момента, придираясь к пустякам. Ему показалось, что Нюхлю грозит опасность выпасть из его извечного пальтишка (абсурд!). 
Чтобы проверить это, он совершил самую нелепую вещь в своей жизни — высунулся из окна и... вывалился сам. Я видел его в зеркало бокового вида: он орал мычанием, сцепив зубами тоненький заостренный прямой "рожок" для магии, под машиной и смотрел на меня с выражением вселенского недопонимания, какое иногда наблюдаю у Хель, если она в гостях у Нотт.
"ЛОКИ! Я ПОД МАШИНОЙ!" - с ужасом говорили его глаза.
— Чудесный ракурс на фундамент Хогвартса! — приободрил в ответ. — Держись крепче за подобающий тебя памятник романтичности!
Дальше я не слушал его мысленных проклятий, гадая: с такой грозой Тор балуется, или оно само, даже без моей магии?
В баре «Мерлинов Куш» для меня царила атмосфера моего личного праздника в честь Эд (Старшей? Младшей? Какая разница). На кухне томился томатный пирог с сыром. Мой взгляд упал на самого вредного, но зачем-то наиболее любимого, питомца Ньюта. План созрел мгновенно. Я создал крошечную иллюзию блестящего ключика прямо над пирогом. Нюхль клюнул. Пирог исчез в его лапках со скоростью открытия портала к Радужному Мосту.
Через минуту потолок начал усердно писять бриллиантами. Это было отвратно! Нюхль Ньюта переработал питательные углеводы в жалкие безделушки. Это же готовый Рангарек! Я схватил хогвардца за руку:
— Старина, отвлечемся от этого кошмара, вон игра, что придётся по вкусу нам обоим!
Мы подбежали к игровому автомату. Какой отсталый досуг: летающий маг и злобный пиксельный зельевар по фамилии Снейп. Скучно! Чтобы добавить изюминки с рожками в эту банальную сходку, я решил вмешаться в код реальности этого механизма.
Щелкнул змеиным языком ...и переписал правила с обстановкой игры на ходу. Теперь это была битва стихий: чародей с моим лицом, сотканный из льда и пламени, сражался за контроль над метлой против самого себя в облике огненного огромного тролля! Квест стал шедевром! Он задышал! Он... задымился и взорвался фонтаном искр.
— Кажется, ты сломал магию! — саркастически хмыкнул Ньют.
— Нет, я дал ей новый виток! — возразил я.
Но мой восторг не разделял и... Ругавшийся с пыхтением, ломившийся через все заведение к нам, гаргулья-вышибала из цельного куска базальта. Первая мысль была - нырнуть в уборную для персонала, оставив ему наши иллюзии на отвлекающий маневр. Так и договорились, и... Я судорожно втолкнул приятеля в ближайшую дверь, соображаю, как отделаться в дальшейшем от расправы, ведь даже моё волшебство небесконечно.
Ага! Вот и какие-то бабенки, храпящие громче, чем Хеймдаль на карауле, что, наверняка, должны были вот-вот выйти для увеселения этого мерзкого земного сброда. Идеально.
— — Быстрей на сцену, пока тебя не разоблачили, леди! — цыкнул я.
Ньют смотрел на лисью подводку и перья на боа с таким смущением, будто ему приказали при мне расцеловать и обтискать соплохвоста.
— Локи, я - лишь магозоолог, преподававший тут курс когда-то! А не актер пропитого подземелья!
— А я - етун с восьмью детьми, принятый когда-то асами! Но сейчас я дарю тебе мастер-класс и по подземелью, и по пропитым актерам!
Мы прошли перед кулисы, готовясь предстать под жидкие аплодисменты шебутной публике. Настал момент истины: выбор репертуара.
— Что-нибудь эпичное, волшебное! — туфли! Суртр их побери. каблуки!!!))). — Рэп на древне-рунских матах! 
— Нет-нет-нет! — пищал Ньют своим фальцетом из-за парика. — Кто это поймёт, кроме твоих версий и все...подслушивающего тебя Одина?! Давай что-то массовое! ...Частушки "Пуффендуя"!
В результате нашей гениальной импровизации мы исполнили композицию о «Танце маленьких етунят в Запретном лесу». Это было настолько нелепо и неуместно для этого мира и времени, что... сработало как мощнейшее заклинание очарования Толпа была наша! 
Бочком откланялись во всех смыслах в сторону неприметных выходов с "Мерлинова Куша". И там, когда мы смыли с лиц грим, я посмотрел на Ньюта вновь. Он был растрепан, перья из боа торчали из его волос во все стороны, но он втайне сиял той своей искренней улыбкой, которую (каюсь) стесняюсь порой больше всего во всех 9 измерениях.
— Знаешь, — сказал я, пытаясь неумело это скрыть, мягко стряхивая перо с его плеча, — это был самый веселый вечер в моей многовековой жизни....
— И самый придурошный в моей, — честно признался Саламандр.— Ты - просто чернокнижник в неадеквате!
— А ты — зануда-нянь для чемодана монстров! Но другого мне не надо.
Мы ударили по рукам, чуть приобнявшись..
— Встретимся снова? — спросил я.
— Только если ты окончишь, наконец, курс вождения с рулем, — ответил он.
Я ещё не раз вспоминал этот вечер. Он был абсолютно бессмысленным и совершенно незабываемым. Определенно стоит повторить.
____

Невидимые зверята, и где они обитают

Казалось, это знал... Один дождь, что барабанил по стеклам кабинета Дамблдора монотонностью. Ньют Саламандер, маг, что запомнился всем победой над Гриндевальдом, а также - сохранением и передачей маглам омолаживающего эликсира (и... употреблением последнего) сидел в мягком кресле посетителя как на иголках. Его волшебный чемодан, верный спутник во всех приключениях, неподвижно стоял рядом, но казалось, незримо ходил ходуном.
Перед ним за массивным дубовым столом восседал сам директор Хогвардса — почтенный седовласый старец, борода которого была длиной, казалось, со срок его руководства. Его глаза извечного доброго дедушки тепло смотрели на бывшего ученика, и былого преподавателя заодно, с отеческим участием. Рядом с ним сидела его заместительница, Минерва Макгонагалл.
— Мистер Саламандр, — голос почтенной старушки робко прятал гостеприимную робость за официозом, пытаясь скрыть чувство неловкости всех присутствующих за сложившуюся ситуацию. — Мы получили более восьми жалоб от преподавателей и учеников, и не менее пяти - от людей - о таинственных исчезновениях предметов после общения с вами и порче имущества. Как Вас понимать?
- Ньют, Нюхль все никак не хочет взрослеть? Ты ж вроде отучил его воровать!.. - прибавил Дамблдор. - Мы очень ценим твой вклад, как в Хогвардс, так и в историю магов и маглов в целом, искренне считаем тебя другом и... Зная о твоих летах... Просто... Пойми правильно - несколько ...озадачены такими выходками...
Ньют улыбнулся своей самой стеснительной и виноватой, мягкой улыбкой. Он поправил кудрявую чёлку на один глаз и посмотрел прямо в глаза собеседникам.
— Это не Нюхль, господа, — мягко возразил он. — Сие чудо в... перепонках :) как правило, любит лишь блестящее. А мои ещё одни, новые друзья, что являются авторами этих шалостей — пыльцевые прыгуны. И они не причиняют вреда намеренно. Они просто... очень доверчивые и любят поиграть. Особенно в "дочки-матери" с предметами. У них дефицит общения.
Суровая помощница директора поперхнулась чаем.
— "Дочки-матери"!? Артемис, ради всех основателей наших факультетов! Что ты говоришь?! Эти твои «пыльцевые прыгуны» вчера утащили у пожилой леди вставную челюсть! Она до сих пор в истерике!
Ньют стыдливо опустил голову, но тут же снова поднял взгляд, полный искреннего раскаяния и тепла.
— О, бедная женщина! Я обязательно верну ей её сокровище. Видите ли, для прыгуна это была идеальная пара к той игрушке, которую он нашел накануне. Он хотел примерить на себя роль стоматолога. Я объясню ему концепцию личной гигиены и частной собственности.
Дамблдор медленно снял очки и потер переносицу. За столько лет службы он видел многое: оборотней, сбежавших троллей, коварных темных магов. Но еще никогда преступниками не объявляли существ, которых никто, кроме одного эксцентричного магозоолога, не видел!
Всё началось полгода назад в Уэльсе. Ньют искал гнезда синих огоньков, когда заблудился в густом тумане на болотах. Уставший и промокший, он присел отдохнуть под корнями старого дуба. Именно тогда и почувствовал себя опустошенным и одиноким, как никогда, потерявшим всякий смысл или, вернее, уставшим от всякого смысла. Сначала Ньют подумал, что это сказывается его возраст и пережитое. Но, оглянувшись на себя внутри, он понял, что... Ещё совсем не поздно встретить персональный волшебный мир, о котором не нужно писать в учебниках магам или скрывать от суеверных людей, с которым никогда не будет ощущения брошенности и запутанности... И он почти физически тотчас увидел, как пищащие, милые крошечные летяги с огромными ушками из перьев щекочут его хвостиками из россыпи бабочек.
Он отблагодарил их за появление в своём воображении и в сердце золотистой, едва видимой, даже волшебникам, пыльцой. Невидимые зверята посмотрели на Ньюта огромными, янтарными глазками без зрачков и пискнули в его фантазии с признательностью: "Грууу?" 
В тот момент веснушек, юного на вид, магозоолога коснулась и детская улыбка радости, и тень профессиональной неги: он открыл, созданный им, личный :) и абсолютно неизвестный всей науке вид, что был весьма дружелюбен. Достав из кармана завалявшийся кусок семян, он протянул его туда, где представлял существ. Пушистый комочек тотчас незримо осторожно приблизился, обнюхал угощение длинным носом и одним движением смел его вместе с пыльцой с пальцев Ньюта, после чего принялся энергично жевать, издавая звуки, похожие на мурлыканье. За ним последовали другие (было их три - самец, самка и детеныш)
С тех пор они были неразлучны. Ньют назвал друзей - Груффи, Гру и Грулли. Для всех остальных людей и волшебников новые питомцы оставались несуществующими. Но некая странность заключалась в том, что последствия их... присутствия видели все.
Когда Груффи хотел пить, вода в ближайшем фонтане вдруг начинала бурлить и подниматься тонкой струйкой прямо в воздух (чтобы попасть ему в рот). Когда Гру пугалась пролетающей мимо птицы, вокруг неё возникал небольшой вихрь из опавших листьев (хотя ветра не было). А когда Грулли радовался встрече с Ньютом, то совершал невероятные прыжки с дерева на дерево, оставляя за собой след из светящейся пыльцы (которая оседала на прохожих, заставляя их беспричинно улыбаться).
Именно эта пыльца и стала причиной проблем. В Лондоне Груффи пришел в восторг от витрин ювелирных магазинов. Он прыгал по крышам карет, скользил по водосточным трубам и заглядывал в окна. Люди видели, как сами собой звенят колокольчики над дверями, как с полок слетают кольца и браслеты, складываясь в аккуратные кучки на мостовой. Они видели, как оживают манекены в магазинах одежды, потому что Гру примеряла на себя шляпки. Маглы списывали это на галлюцинации или проделки уличных фокусников, но Хогвардс чувствовал неладное.
А Ньют... Он рассказывал всем эту историю так, словно описывал поведение самых милых, хоть и немного шкодливых, творений.
— Представляете, мы гуляли по парку, — говорил Саламандр констеблю, пока Грулли (невидимый для полицейского) висел вниз головой на фонарном столбе и пытался оторвать медного орла. — И тут он увидел свое отражение в луже. Решил, что это соперник! Началось такое представление...
Констебль смотрел на взбесившийся фонарь и понимал, что либо он сошел с ума, либо мир устроен гораздо сложнее, чем написано в учебниках.
Вернемся в кабинет Дамблдора. Глава школы магии долго молчал, глядя на этого странного человека с добрыми глазами, который искренне переживал за каждого своего из видимых и невидимых любимцев.
— То есть, — наконец произнесла Минерва, чеканя каждое слово, — ты хочешь сказать, что в данный момент это создания находятся здесь?
— Конечно! — радостно воскликнул Ньют. — О, эти существа обожают высокие потолки! Сейчас прыгуны сидят на люстре. Им нравится, как она качается.
Люстра под потолком кабинета, тяжелая хрустальная махина весом в полтонны, начала тихонько позвякивать подвесками. Макгонагалл побледнела и вжалась в кресло.
Дамблдор встал. Он подошел к окну, заложив руки за спину. Он боролся с желанием немедленно отправить Саламандера в изолятор Азкабана для душевнобольных злодеев-магов, конфисковать чемодан и лишить прав на волшебную палочку с запретом приближения к ученикам и людям. Но что-то его останавливало. Возможно, абсолютная, чистая и волшебная вера этого человека в реальность происходящего (что за все их знакомство не делал никаких серьёзных проступков со стороны общества как чародеев, так и маглов). Или та самая светящаяся пыльца, которая каким-то чудом просочилась сквозь защитные чары кабинета и заставила директора почувствовать необъяснимое умиротворение.
— Хорошо, Артемис, — тяжело вздохнул старик, поворачиваясь. — Я оставляю Груффи, Гру и Грулли на воле, под твою ответственность без всякой их регистрации. За это пусть они вернут, по возможности, как можно скорее, все то, с чем играли, людям и нашим учащимся и преподавателям. Не балуйтесь, ребята! - ласково пожурил он пустой угол потолка, где была пыльца.
— О, я горячо благодарю вас, друзья! Спасибо! — Ньют вскочил, сияя и пожимая руки то ему, то Минерве. — Вы не пожалеете! Обещаю, мы будем вести себя тише воды, ниже травы. Правда, прыгунчики?
Позвякивание люстры прекратилось. Пыльца, чуть всколыхнувшись, исчезла. Воцарилась тишина.
Уже выходя из кабинета, Ньют обернулся.
— Простите, можно один вопрос? Как вы думаете, ему пойдет котелок? Мне кажется, городской стиль его самочке тоже будет к лицу.
Дверь закрылась. Дамблдор посмотрел на свою заместительницу. Та смотрела на него круглыми глазами.
— Мы, должно быть, тоже спятили... Скажи мне это...
Директор Хогвардса поднял голову. Теперь и он искал на люстре глазами... Невидимых для них трех малышей, с едва уловимым ореолом золотистой пыльцы. Но их видел лишь тот, кто их выдумал :)
— Не забудь предупредить Хагрида, — чокнувшись с Макгонагалл чашкой чая, решил старец, подмигнув лукаво. — Пусть хоть не мы одни будем гадать, реальны эти прыгуны или нет. Кажется, сегодня мир стал капельку сказочнее!
А где-то в лабиринтах лондонских улиц Ньют Саламандер шел, насвистывая веселую мелодию. Его чемодан слегка подпрыгивал в такт шагам.
— Ты слышал, Груффи? Нужно срочно научить тебя пользоваться салфеткой, а тебе, Гру - объяснить, почему нельзя дарить дамам чужие зубные протезы, даже если они идеально подходят к найденной вилке. Да, Грулли?
Из-под пазухи пальто Ньюта раздался довольный писк, понятный одному ему и его секретным маленьким новым друзьям. Невидимые пыльцевые прыгуны, как и он, были счастливы. У них появился целый город для исследований, товарищ и официальное разрешение на шалости, и это - взаимно. Что может быть лучше? :)

Маленькие детки - smile.gif большие победки

Маленькие Тоша и Тема играли как-то в машинки. У одного была маленькая и медленная, а у другого большая и быстрая.
- Давайте наперегонки, малыши! - приободрил деток дядя Артём.
Тоша взял маленькую и медленую, и изо всех толкнул. Ему был всего годик.
Тема быструю легко выкатил вперед, и она догнала машинку братика - и перегнала.
- Ух ты, какая победа! - сказал годовалому карапузику Артём и захлопал в ладоши.
- Но моя машинка была быстрее! - возмутился старший.
Тут младший непоседа забрал её и дал медленую. Он выкатил - и, ожидаемо, большой игрушечный автомобиль опять был впереди.
Тоша захлопал в ладоши тоже. Победа!
- Но это нечестно! - пожаловался дяде Тема.
- Ох, малыш, тебе же уже пять, ты понимай, что более маленьким деткам надо поощрять, даже самые маленькие победки smile.gif
- Наверное, ты прав! - согласился мальчик и в следующий раз уже радовался за братика.
​_____

Classic Moon s Illusiond

... Дух чего-то такого - волшебного и... Классического витает в воздухе. Сегодня, наверное, и у вас, мне немного тяжело выражать свою мысль, ведь... Я всего лишь - камера, что открывает с вами дверцу в мир фокусов от Человека в Маске.
Студия залита холодным синим светом. В центре сцены возвышается огромная стеклянная призма, преломляющая лучи прожекторов в хаотичный узор на стенах. Спешу ловить это и... фокус: на сцену вывозят большую металлическую клетку. Парень в темной полумаске и черном плаще заходит внутрь и запирает за собой дверь. Другой берет в руки длинный шест с крюком и накрывает клетку тяжелым бархатным покрывалом. Секунда тишины. Затем он резким движением сдергивает ткань.
Внутри клетки сидит огромный черный лев. Зверь рычит, бьет лапой по прутьям. Парень испуганно жмется в угол. Публика ахает, и я в месте с ней.
Камера отъезжает назад. Дым. Клетка всё еще на сцене, но теперь она пуста. Рядом стоят оба ассистента.
— Льва здесь нет, — говорит голос невидимого нам диктора. — Это была проекция. Но как маги создали эффект присутствия? Всё дело в сочетании двух технологий. Во-первых, эффект оптики. Внутри клетки был установлен тонкий экран из специального материала, невидимого под определенным углом освещения. На него с помощью скрытого проектора, установленного над сценой, транслировалась заранее записанная 3D-модель льва высокого разрешения
"А во-вторых, — добавила б я, - аэромашина. Чтобы создать ощущение реальности, нам нужен был ветер от движения зверя и запах хищника. Под полом клетки была спрятана мощная система подачи сжатого воздуха. Когда один ассистент Человека в маске незаметно нажал кнопку пульта, она выбросила поток воздуха прямо на второго, взъерошив ему волосы и создав иллюзию удара лапы. Одновременно с этим сработали распылители с концентратором запаха кошачьей мяты и мускуса. Ваш мозг получил тактильные и обонятельные сигналы, и картинка на экране ожила для вас окончательно.
Вот так-то! Вроде, как просто и даже в хорошем смысле - "традиционно", но технологии дают иллюзию, что забытое старое - новое. Однако некогда размышлять, впереди - новые чудеса!
На сцене устанавливают огромное старинное трюмо с большим зеркалом. И теперь мы наблюдаем самого нашего любимого повелителя иллюзий, о черно-белой маске на лице и в темном костюме. Он просит ассистента встать перед ним. Тот поднимает руку. Человек в маске делает пасс рукой у зеркала, и... рука ученика чародея, отраженная в стекле, остается неподвижной, а сам он исчезает со своего места и мгновенно появляется в другом конце зала, рядом со зрительницей.
И вновь, загадка этого трюка - гениальна в своей интригующей незамысловатости: иллюзионист приглашает... Двух одинаковых ассистентов выйти вперед. "Никакой телепортации. - говорят его улыбка и взгляд с жестами. - Только похожие костюмы, маски и парики с геометрией." Он подходит к зеркалу и продолжает свою обаятельную беседу с нами без слов, все показывая: "Вся хитрость этого фокуса кроется в конструкции самого трюмо. То, что вы приняли за зеркало, является двусторонним стеклом. За ним находится вторая часть комнаты, скрытая черными шторами."
Когда Человек в маске подошел к "зеркалу", первый ассистент, стоявший там, просто шагнул в сторону, открыв вид на вторую комнату. В этот же самый момент второй, который уже находился там, вышел из-за шторы. Пока ваше внимание было приковано к волшебнику и его пассу руками, произошла банальная смена его подмастерьев-актеров. Отражение в стекле принадлежало первому помощнику мага, а человек, появившийся в зале — второй. Их абсолютное сходство сделало подмену незаметной.
Едва ассистент успели попозировать со своим учителем, уж настает время следующего витка магии. Один из парней ложится на кушетку. Человек в маске проводит над ним руками и объявляет, что погрузит его в транс, после чего тот воспарит. Ассистент закрывает глаза. Наш волшебник начинает делать пассы. Через несколько секунд кушетка действительно оказывается пустой. Камера показывает парня в полумаске, парящего в воздухе в метре над сценой. Он медленно поднимается выше, пролетает над головами зрителей в первом ряду и плавно опускается обратно на кушетку, просыпаясь. Как же им это удалось? Увы, мне ничего не остаётся, как рассказать вам об этом: снова общий план. Ассистент возвращается и опять лежит на кушетке. Указывая наше внимание на её механизм: она сделана из углепластика и окрашена специальной краской, которая при инфракрасном освещении становится практически прозрачной. Весь секрет в свете. Прожекторы над сценой были настроены так, чтобы излучать свет в основном в видимом спектре, но почти не давать ИК-излучения. А вот другая камера, что я демонстрировала, которая снимала фокус, имела фильтр, отсекающий видимый свет и пропускающий только инфракрасный. Для неё кушетка была невидима. Что же поддерживало парня в полумаске в воздухе? Подобие аэромашины. Под пальто ассистента был спрятан небольшой рюкзак с мощным, но бесшумным вентилятором. Поток воздуха бил вертикально вниз, создавая подъемную силу. Управление тягой осуществлялось с маленького пульта в кармане. Полет над зрителями проходил всего в двадцати сантиметрах от пола, это требовало ювелирного контроля, но современные системы стабилизации справляются с такой задачей легко.
Что ж, ещё один расскрытый прием нестареющей классики, впрочем, о таком расскрытии столь захватывающего зрелища никто и не жалеет, верно? Да и не до сожалений, нам, ведь правда, друзья, вы чуете? - Новый фокус уже совершается - выкатывают стандартный ящик для распиливания. Из зрительного зала приглашают добровольца — девушку с чёрными волосами и голубыми глазами. Её помещают в ящик так, что ноги торчат с одной стороны, а голова и руки — с другой. Ящик закрывают. Человек в маске пилит ящик посередине, разделяя его на две части. Две половины ящика раздвигают в разные стороны. Ноги девушки делают несколько шагов влево! Руки машут вправо! Кажется, что девушка разрезана пополам и обе части ее тела живут своей жизнью.
Ящик увозят. На сцену выходит та самая девушка-зрительница вместе с фокусником и... Такой же красавицей, как и она сама, о голубых глазах и черных волосах! Обе девушки, смущённо поблагодарив Человека в маске, открывают ящик. Задняя стенка ящика была наклонной. Девушка, которую посадили снова туда первой, согнула колени и втянула голову в плечи. Ее сестра-близнец, сидевшая в другой половине ящика, наоборот, вытянулась. Наклонная стенка создала иллюзию, что они находятся на одном уровне.
Одинаковая одежда и макияж на лицах девушек и приглушенный свет сделали свое дело. Когда ящик открыли, вы видели, как правая половина (первая) встала и пошла, а левая (вторая) осталась сидеть. Ваши глаза убедили мозг, что один человек разделился, хотя на самом деле вы просто увидели двух разных людей, занимавших разное пространство в ограниченном объёме.
НУ а теперь пришло время нашего грандиозного финала. На сцену въезжает платформа, на которой стоит настоящий мамонт. Вдруг он оживает, поднимая ногу и трубя. По сигналу Человека в маске ассистенты набрасывают на него гигантское покрывало. Включаются мощные стробоскопы, слепящие публику. Раздается громкий звук, похожий на хлопок. Свет гаснет. Когда прожекторы снова загораются, сцена пуста. Платформа есть, покрывало лежит на ней грудой ткани, но шерстистого слона с огромными бивнями нет.
Зрители аплодируют стоя. Человек в маске предостерегающе- изящно поднимает руку, и голос за кадром вещает:
— Это был самый сложный трюк нашего вечера, друзья. Не отходите от экранов и... Давайте разберем его по частям.
Во-первых, животное. Да, это был, конечно, живой и ныне живущий слон, индийский, просто загримированный под мамонта, обученный командам. Как только на него набросили покрывало, дрессировщик подал ему сигнал, и он лег. Покрывало скрыло его полностью.
Во-вторых, близнецы и ассистенты. Пока работали стробоскопы, ослепляя всех, включая операторов камер, наша команда действовала молниеносно. Первый парень в полумаске стоял сбоку от платформы. Второй, находившийся за сценой, надел точную копию его одежды и маски. По сигналу, когда свет погас, он выбежал и занял место другого. Зачем? Чтобы отвлечь внимание.
В-третьих, аэромашина. В момент вспышки стробоскопа, совпавшей со звуковой атакой, под платформой заработала мощнейшая компрессорная установка. Она за доли секунды высосала воздух из-под тяжелого покрывала, создав вакуум. Воздух снаружи придавил ткань к лежащему под ней телу слона, буквально впечатывая ее в платформу. Животное и покрывало стали одним плоским объектом.
И наконец, эффекты оптики и света. Платформа была оснащена механизмом вращения. Сразу после того, как слон лег и был прижат тканью, платформа начала медленно поворачиваться вокруг своей оси. Когда свет включился, зрители увидели лишь край платформы и смятую ткань. Благодаря вращению и игре теней, массивный объект стал невидимым на фоне декораций. Мозг не смог распознать форму под складками ткани, потому что форма постоянно меняла свое положение относительно зрителя.
За сим я... выключаюсь, с тем же восторгом, что и у вас, как такие известные фокусы приобрели красивое отражение в интерпретации нашего любимого чародея и его помощников... До новых секретов Человека в Маске!

#сборник
Письма среди теней

Об Истинном благородстве 

Аид — Харону
Мой верный перевозчик! Ситуация на берегах Стикса уж достигла критической точки. Вчера я наблюдал, как три души, прибывшие одновременно, устроили потасовку за право первым ступить на борт твоей ладьи. Один из них, бывший воин-спартанец, размахивал ржавым мечом, хватаясь трофеями да точками завоеваний, другой — врач — пытался подкупить тебя обещанием одного, выдуманного им, лекарства против всех, и несуществующих тоже, недугов, а третий — многодетный вдовец - учитель — просто поучал обо всем занудно, так, что у обеих твоих черных псов разболелась голова.
Я напоминаю тебе: в Царстве Мертвых нет места суете. Порядок должен быть абсолютным. Ты — не извозчик на базаре. Ты — часть Вечного. Пусть тени ждут. Тишина и смирение — вот их удел с момента пересечения границы. Твоя ладья не уйдет, пока последний из прибывших не займет свое место в молчании. И если кто-то посмеет нарушить этот чинный покой... что ж, для таких у меня есть особые камеры в Тартаре.
А как-то перед ними возмутительный случай принесли тёмные воды нашей реки Подземья: к берегу Стикс прибыло семейство: отец, мать и двое детей. Отец, богатый афинянин при жизни, попытался силой затащить семью на борт впереди других. Он кричал о своём родстве с царями и заслугами у них. Я молча наблюдал за ним и не мешал. Лишь его нога коснулась палубы, доски под ним обратились в трясину, и он провалился по пояс в воды Стикса. Его крики о помощи были слышны еще недель восемь, пока тень его не стала совсем блеклой и черной от призрачной воды. Семья же спокойно дождалась своей очереди и была переправлена без единого повреждения их посмертного чистого свечения.

О ценности памяти

Харон — Аиду
Владыка, а меня печалит ещё и странная тенденция последних веков среди новоприбывших поэтов и философов. Они пытаются увековечить свои имена здесь, царапая их на бортах моей ладьи или на прибрежных камнях. Вчера какой-то певец с безумными глазами пытался вырезать на весле оду своей неразделенной жертвенной поэтичной любви.
Я пытался объяснить ему тщетность этих усилий: дерево здесь мертво и не держит резец, а камень рассыпается в пыль от одного прикосновения тени. Но он не слушал. Его разум все еще цеплялся за земную славу.
И, чтоб юноша понял меня лучше, я поведал ему, как... Один скульптор, чье имя я не стану называть, чтобы не потакать его гордыне, создал из тумана над рекой статую самого себя в три человеческих роста. Он трудился над ней три дня, вкладывая всю свою душу в этот эфемерный образ. На четвертый день подул легкий ветерок с Леты — тот самый, что несет забвение. Статуя растаяла за мгновение, а вместе с ней скульптор забыл не только свое имя и мастерство, но и то, как дышать тенью. Он просто... распался на серую пыль и был развеян над водами.

О тяжести золота

Аид — Харону
Харон! Как ни печальна эта повесть, а припас я для тебя ещё огорченье: все меньше и меньше монет у подножия моего трона. Хоть и бренны они, что в краях живых, что в моих землях, да как же выразить власть и порядок, как не через них? И... Знаешь, проверил я записи у ворот. Выяснилось, что ты установил новую таксу для тех, кто при жизни нажил состояние неправедным путем. Ты заставляешь их платить не монетой, а весом их грехов! Похвально, но умерь свой праведный гнев, мой друг!
Верни прежний порядок! Пусть несут свои, пусть и самые мелкие, гроши! Мне все равно, украдены они или заработаны честным трудом! В конце концов, здесь все равны перед лицом вечности! Недопустимо, чтоб был некто равнее других, как думал... Один купец, чье состояние было построено на обмане и крови рабов. Он швырнул к моим ногам мешок золота размером с бычью голову. Я посмотрел на него и сказал: «Твоя плата — твоя жизнь». В тот же миг золото обратилось в свинец и потянуло купца на дно Стикса так быстро, что он не успел даже вскрикнуть. Его тень до сих пор лежит там, придавленная грузом его же грехов.

О ложной надежде

Харон — Аиду
Владыка, да, прав ты, но монеты - что слезы водам Стикс, так печально томление теней... По несбывшемуся, я столкнулся с любопытным этим явлением на дальнем берегу, у самых пределов Тартара. Одна из душ — женщина — отказывается садиться в ладью для переправы обратно к судилищу после того, как нить её судьбы была пересмотрена (она оказалась жертвой оговора). Она стоит на берегу уже месяц.
Все смотрит на восток и ждет своего бывшего возлюбленного. Она верит, что там, за горизонтом Стикса, он ждёт её. Что он все ещё будет снова с ней, о «рае с ним» и «втором шансе». Я пытался объяснить ей, что он ещё жив, не помнит о ней, а за рекой нет ничего, кроме полей асфоделий или врат Тартара.
Но она не слушает. Она ждет. Эта женщина ждёт так долго, что ее надежда стала материальной. Она превратилась в тонкую нить света, которая тянулась от ее сердца к горизонту. Тень все питалась этой нитью, слабея с каждым днем, но отказываясь ее отпустить. Но сейчас, наконец, нить натянулась до предела и лопнула с беззвучным звоном. В тот же миг женщина осознала всю глубину своего заблуждения и всю бесконечность своего одиночества. Ее крик был беззвучен для нас с тобой, но он разнес ее саму на сомн тумана.

О тяжести выбора

Аид — Харону
Кстати, почтенный Харон, уж сколько столетий, порой, ты не в меру сентиментален, что с тенями дев, что с мужей тенями, жалеешь ты, и стара и млада, твои псы иногда помышляют сорваться с цепи и поработить с собой твоё обращение в одно тело. Они утверждают, что ты пытаешься брать смерти и преступления теней на себя. Ты якобы нашептываешь душам строки раскаяний, чтоб ими заколдовать Таноса от пожирания их воспоминаний.
Это недопустимо! Суд должен быть беспристрастным и основываться на деяниях жизни, а не на пробуждениях твоего человеколюбия! Ты — мой слуга, сколь не был б добр я к тебе и чуток к теням, и перевозчик лишь их, а не совесть смертных!
Так не вынуждай же меня с тобой проделать твой же трюк, что провернул ты с.... одним судьей! Верно, помнишь, сердобольный Харон, он убил тысячи невинных людей «ради блага отечества», а шел к лодке с гордо поднятой головой. Ты прошептал ему имена всех матерей, чьих детей он приказал казнить по клевете, с целью пробудить в нем раскаяние. Судья замер у борта ладьи. Он посмотрел на свои руки и впервые увидел на них не перстни власти, а кровь убитых по его словам. Он шагнул назад от лодки прямо в черную воду Стикса и пошел ко дну добровольно, потому что груз совести показался ему тяжелее наказания Таноса.

О цене слез

Харон — Аиду
Владыка Аид! Да оросят твоё, вечно юное прекрасное, лицо с волосами из синего пламени и черные одежды с тёмным алмазом короны, со смуглым мрамором кожи твоей слезы, что питают берега, за твою мудрость! Целая процессия пленных плакальщиц из какой-то варварской страны пересекла границу сегодня утром. Они рыдали так громко и безутешно, что даже души в Элизиуме жалуются на шум!
Они отказывались садиться в лодку поодиночке или парами. Они хотели лишь ехать всей процессией вместе со своими погребальными песнями! Их слезы делали воду густой и соленой, они начинали разъедать киль моей ладьи!
Каюсь, я позволил им сесть всем вместе на корму лодки. Как только мы отплыли от берега на десять гребков, их плач стал невыносим теням с дальних берегов — он давил на них и разрывал теневой туман. Тогда, чтоб спасти несчастных от этих порождений грустных сирен (не иначе), я зачерпнул ведром воду из-за борта — густую от их слез — и окатил плакальщиц с ног до головы. Их одежды мгновенно превратились в тяжелые саваны из мокрой глины и потянули их на дно лодки, а затем сквозь гнилые доски прямо в реку. Вся процессия утонула в собственных слезах еще до того, как достигла другого берега.

О пустоте обещаний

Аид — Харону
Мой терпеливый Харон (сегодня я особенно ценю твое терпение, потому прощаю то, о чем пишешь ты). До меня дошли слухи о неком «пророке», который ходит среди новоприбывших теней у самых мутных заводей Стикса.
Он обещает им побег из Царства Мертвых за определенную плату (их воспоминания о первой любви). Он говорит о тайных тропах через поля асфоделий.
Найди его немедленно и доставь ко мне для приватной беседы в Тартар. Я покажу ему эти "тропы" лично, так, что дорогу назад он не найдет! Ведь он нарушил, данное мне, обещание "скорого цветения" особого граната для моей возлюбленной Персефонеи, чтоб та перестала тосковать о матери Деметре.
Деметра указала, что "Пророк" самолично вырвал с корнем все гранаты, ведь дарили их плоды воспоминания первой любви, и раздавал теням. Он не имел своих, потому чужие крал, а заблудшихся его речами топил в болоте чудищ. Лишь имя его неизвестно, чтоб наложил я заклятие кары на этого предателя. Молю, скажи это имя вслух в моем присутствии, и вспыхнет лжепророк синим пламенем изнутри, и сгорит дотла за одно мгновение, оставив после себя лишь горстку пепла, чтоб вернуть алые капли иных сердец.

О зеркалах правды

Харон — Аиду
Владыка! Как ужасно, что он уж сам затонул в болоте Тартара! Сколь много иронии течёт в хладной черноте, воистину, Стикса! Возьми хоть... Душу одного жреца твоего храма, она пыталась пронести через Стикс зеркало в серебряной оправе.
Когда я потребовал оставить вещь (все равно она здесь бесполезна), он отказался со странной ухмылкой. Жрец сказал: «Это не для меня». И когда я силой вырвал зеркало у него из рук... я увидел в нем не свое отражение (у меня нет лица), а истинный лик того человека при жизни: дряхлый старик с гнилыми зубами и пустыми глазницами.
Он продал душу за вечную молодость тела там, наверху... но зеркало показывало правду даже здесь. И был так потрясен увиденным (он-то считал себя красавцем), что выронил свой посох теней и бросился бежать вдоль берега прямиком к водам Леты — реки забвения. Жрец надеялся утопить правду в ее водах. Но воды Леты отвергли его греховную душу так же яростно, как огонь отвергает лед. Его тень начала разлагаться обратно на тело: кожа уродливо нарастала лоскутами, обтягивая грубо кости и сухожилия под ней. Он пробежал так еще милю по реке распадающимся полускелетом, в зеркала душ видя свое истинное гнилое отражение, пока не рассыпался.

О музыке тишины

Аид — Харону
Поделом, хвалю, верно решил ты! Да меньше церемоний с неправедными тенями! Ты, чтоб утешить, позволяешь им, говорят, распевать песни, что слышали они при жизни?
Я понимаю твою тоску по миру звуков и придуманных нот, но здесь нет места такому! Тишина Стикса священна! Скрип твоего весла по воде — единственный допустимый ритм здесь. Любая другая мелодия нарушает покой мертвых и вызывает у них фантомные боли воспоминаний о жизни!
Оставь эту поблажку или я прикажу Ехидне вырывать языки и уши каждой тени, ведь уж было это с... Одним оратором: при жизни был он глух к значению слов, но обожал их, особенно в песнях и в шуме городских площадей. Здесь он впервые услышал тишину такой глубины, что она начала сводить его с ума (которого больше не было). Он начал кричать стихи своей юности прямо посреди поля асфоделий. Крики эти были беззвучны для нас, но для других теней они звучат как скрежет металла по их костями (так что муки им они дают, а не радость!). Ехидна, их сторож и заступница, набросилась на него не со злобой, а с мольбой о прекращении этой пытки звуком. Она разорвала его голосовые связки своими когтями просто чтобы оратор замолчал навсегда.

О жадности мертвецов

Харон — Аиду
Владыка мрака! Не знал я, виноват! Сколь всего происходит в месте, где нет времени, что и запутаться несложно... Сегодняшний рейс был самым тяжелым за последние столетия!
На борт попыталась сесть душа гончара-троянца со своим ослом!
Я объяснил ему правила: животные проходят через другие врата Асфоделевыми полями к своим пастбищам или сразу в Тартар (если были чудовищами). Животным нет места в лодке Харона!
Он отказался это понимать! Он заявил права на своего осла как на товарища по труду!
Он вытащил колесо гончарного круга (дурацкая затея) и попытался поколотить меня!
Пришлось применить весло...
Он теперь висит вниз головой над водой у меня за кормой уже который час. Что мне с ним делать? Он тяжелый! И осел его смотрит очень жалобно... О, ты прав, Хозяин - эта сентиментальность по теням - моё проклятие!
Пока мы препирались (и пока гончар висел над водой), животное вдруг встало на дыбы... но это был уже не осел. Это была лишь иллюзия плоти над скелетом самой Смерти (или одного из ее аспектов), которую воин таскал за собой всю жизнь как талисман удачи (не зная об этом). Скелет рассыпался прахом прямо там же на берегу от одного прикосновения тени ветра из Элизиума. Гончар же рухнул с высоты прямо на острые камни прибрежных скал... хотя он уже был мертвецом. Его душа разбилась вдребезги от удара о камни так же легко, как амфора падает на мрамор пола.

О тяжести лжи

Аид — Харону
Харон! Оставь ту тень там, ей не помочь, гляди внимательней в тёмную воду реки своей Стикс! Ужель не заметил, что вёз сегодня живую? Она выпила яд вместо любовного зелья (её хотели приворожить (а если нет - убить) ))), и ещё не до конца погибла!
Ее тень настолько бледная и прозрачная, что вот-вот исчезнет.. Ведь жива она еще! Ты должен был это заметить по отсутствию погребального савана и монет! Ты допустишь нарушение главного закон бытия: живые не должны попадать сюда, если не поспешишь вернуть её назад! Твои два пса уже готовы перекусить её судьбу на линии "смерти". Правь Стиксом скорее к ней и напои бедняжку соком яблок Гесперид!
И впредь будь внимательнее! Твоя ладья должна быть непроницаемой для жизни так же надежно, как врата Тартара для побега титанов!..

О вечном возвращении

Харон — Аиду
Владыка...
...Я пишу тебе это письмо уже много раз подряд.
Кажется... мы застряли здесь навсегда?
Я помню все предыдущие вереницы писем так же ясно, как скрип весел под днищем моей лодки сегодня утром.
Мы обсуждали порядок теней... потом память... потом золото...
И вот мы снова здесь: ты пишешь мне послание об очередном нарушении правил перевозки душ через реку Стикс...
Разве это не странно?
Разве это не похоже на ту самую реку забвения Лету? Мы же помним всё слишком хорошо для мертвых...
Или мы вовсе не мертвы?
Может быть... мы просто очень устали?
И эта река... она течет вечно?
И мы будем грести против течения вечно?
Просто ответь мне честно...
Мы уже давно перевезли всех?
Или мы просто ждем того момента... когда сами станем на течение Стикс?
И кто тогда будет грести?
Кто будет писать письма?
Тишина вокруг такая плотная...
Слышишь? Это скрипит весло?
Или это трещит наша вечность?
Я жду ответа...

Аид - Харону
Но ты ведь знаешь ответ лучше меня, милый, беловласый, сияющий очами, юный для Вечности, Харон...
Мы оба знаем...
Просто греби дальше...
Не останавливайся...
Весло должно двигаться...
Всегда должно двигаться...
Даже если берега никогда не меняются...
И нет ни начала пути...
Ни конца...
Только скрип весла по водам вечности...
И тьма...
Слышишь?
Это скрипит весло?..
Мы будем грести вечно..
Мы будем?
Будем...

______

#фанфик
Злодеяние... без преступления

Поразительно, но туман, этот вечный спутник Лондона, коснулся и таких граней безумия лукавой мыслишки; в тот вечер, и был особенно густым. Он не просто висел в воздухе, а, казалось, просачивался сквозь стены моего дома на Бейкер-стрит, 221Б, принося с собой запахи сырой сажи и дешевого джина. Я оторвался от овсянки в 7 вечера и чтения «Таймс» и вопросительно поднял бровь. Ватсон отложил в сторону скрипку, оборвав мелодию на резком, диссонирующем аккорде
— Что-то не так, Холмс? — спросил он. — Вы отбивали стук при трапезе ложкой так, словно пытались распугать туман или призраков.
— Призраки, Ватсон, — я встал и подошел к окну, чуть машинально тронув свое чучелко для упражнений в бокс, всматриваясь в мутную пелёнку сумерек. — Эти поганцы из прошлого имеют неприятную привычку возвращаться. И сегодня, похоже, один из них снова решил попытаться возникнуть в самом сердце Лондона. Я только что получил телеграмму от инспектора Лестрейда. Он в панике. В Уайтчепеле снова пахнет кровью.
Мой напарник отложил лупу и разглядывание любопытных узоров трещин на сервизе Миссис Хадсон, что, наверное, застали ещё детство её прадеда. Его лицо, обычно столь добродушное, посерьезнело.
— Неужели... Джек Потрошитель?
— Именно так он это и называет. «Возвращение Потрошителя». Но я чую ложь за милю. И этот запах... он не тот.
Мы прибыли на место предполагаемого преступления — грязный тупик за пабом «Десять колоколов». Сцена была обставлена с пугающей театральностью. На булыжной мостовой мелом был обведен силуэт тела. Рядом лежала груда тряпья, пропитанного чем-то темно-красным. Вокруг суетились констебли, сдерживая небольшую, но крайне возбужденную толпу зевак. В центре этого хаоса стоял инспектор Лестрейд. Его котелок был сдвинут набок, а лицо было бледным как мел.
— Холмс! Слава богу! — воскликнул он, увидев нас. — Это кошмар! Он вернулся! Тот же почерк: перерезанное горло, вспоротый живот... Мы опоздали всего на несколько минут.
Я не стал его слушать, лишь, закурив трубку, опустился на одно колено рядом с «телом». Принюхался. Запах был резким, металлическим, но... слишком химическим. Я коснулся пальцем темной лужи на камнях и поднес его к свету газового фонаря. Жидкость была густой и липкой.
— Это не кровь, — спокойно произнес я, вытирая палец носовым платком. — Это смесь кармина и глицерина. Хорошая имитация, но, сказать откровенно, лишь для сцены, в дешевом театре. И обратите внимание на положение тела. Мелом обведен контур женщины, лежащей на спине. Но если бы ей действительно перерезали горло в таком тесном пространстве, брызги крови были бы повсюду — на стенах, на вывеске паба. Здесь же всё чисто.
Ватсон, изучающий злодеяние со мной, тоже встал и обвел взглядом тупик.
— А где констебль? Тот, что должен был патрулировать этот район? Он утверждает, что видел лишь тень и слышал крик? - отметил он.
Лестрейд кивнул.
— Да, констебль Уилкинс. Он новенький, очень исполнительный. Он клянется, что прибежал на крик и нашел всё именно так.
— Не нравится мне эта тень сомнения в ваших словах, которой вы не хотите верить, мой друг! Ватсон, — обратился я к помощнику. — Осмотрите «жертву». Только осторожно.
Тот склонился над тряпьем и через мгновение выпрямился с удивленным видом.
— Шерлок... Это... манекен, и не сойти мне с места, если я ошибаюсь! Очень грубо сделанная кукла из мешковины и соломы.
Лестрейд побледнел еще сильнее.
— Но зачем?.. Кто?.. - сыпал он вопросами, словно не начальник отделения полиции, а красна девица при первом кавалере.
— Кто? — я усмехнулся. — Тот, кому это выгодно. Тот, кто хочет получить медаль за поимку самого известного убийцы в истории. Тот, кто хочет стать героем и получить повышение из отдела патрулирования в отдел уголовного розыска.
Дальнейшее расследование, при столь изобличающих данных, заняло у меня только и ровно три дня. Я не гонялся за призраком по ночному Лондону. А наблюдал за одним конкретным человеком, что сам навёл на себя подозрение своим нарочито прилежным алиби: констеблем Артуром Уилкинсом.
Мои выводы были просты и безупречны. Констебль Уилкинс был одержим легендой о Джеке Потрошителе. Об этом свидетельствует кусочек романа об этом душегубе, который я заметил в кармане его формы, наверное, даже краля время у службы, он изучал все отчеты Скотланд-Ярда за 1888 год с маниакальной тщательностью, заучивал каждый поворот в Уайтчепеле. Но его одержимость приняла странную форму. Он не хотел "быть" Потрошителем. Он хотел его "победить".
Через агентуру я проследил за его распорядком дня. Днем он патрулировал улицы. Ночью он не спал, один и тот же промежуток, с часу до трех (вот отчего не выспался тогда и устало-раздражённо зыркал красноваьыми глазами). В это время Артур следил, за женщинами определенного типа: пьяными прачками, проститутками с усталым взглядом — теми, кто подходил под классический портрет жертвы Потрошителя из старых дел.
Он не трогал их ни в плане покушения на их честь, ни для ограбления, ни просто для побоев. О нет!
Его метод был дьявольски изощренным и абсолютно безопасным для него самого, но губительным для его карьеры и морали. Он следовал за ними по пятам до самых темных подворотен. А затем... Если можно так выразиться, Артур совершал преступление сам с собой.
Он брал свой служебный свисток и дул в него один короткий и один длинный сигнал — имитация полицейского вызова о помощи или нападения. Затем он прятался в тени и имитировал звуки борьбы: глухой удар о стену (вероятно, бил кулаком по собственной ладони), сдавленный хрип (он душил сам себя шарфом). После этого он быстро подбегал к заранее подготовленному месту, где лежал его жуткий манекен и плошка с имитацией крови.
Он создавал идеальную картину преступления без единой жертвы. А затем он «находил» её сам или вызывал коллегу по рации (которую предусмотрительно оставлял включенной неподалеку), прибывал на место первым и разыгрывал сцену потрясения и героического рвения найти убийцу.
Он играл в игру с полицией, с прессой и с самим собой. Он создавал фантомного злодея, чтобы самому стать спасителем Лондона.
На четвертый день я пригласил Лестрейда и самого констебля Уилкинса к нам на Бейкер-стрит под предлогом дачи показаний по другому мелкому делу о краже.
Уилкинс вошел в гостиную с гордо поднятой головой. В его глазах горел лихорадочный огонь человека, уверенного в своей гениальности.
— Констебль Уилкинс, — начал я без предисловий, как только он сел в кресло у камина. — Вы проявили похвальное усердие в последние недели.
Уилкинс напрягся, но попытался сохранить невозмутимый вид.
— Благодарю вас, мистер Холмс. Я лишь выполняю свой долг перед городом.
— Ваш долг? Или вашу одержимость? Вы ведь читали отчеты 1888 года? Знали их наизусть?
Он сглотнул.
— Каждый детектив должен знать историю своего ремесла.
— Вы не детектив. Пока что вы лишь констебль патрульной службы. И вы очень хотите им стать, не так ли? Получить повышение? Стать знаменитым? Остановить того, кого не могли остановить лучшие умы Скотланд-Ярда тридцать лет назад?
Уилкинс вскочил на ноги.
— Это абсурд! Вы не можете...
Я поднял руку, останавливая его.
— Сядьте. И давайте я расскажу вам, как вы это делали. Вы выбирали жертву из тех, кого никто не будет искать с особым рвением. Вы следили за ней до безлюдного места. Затем вы создавали звуковую иллюзию нападения: свисток для привлечения внимания к месту будущего «преступления», звуки борьбы... А потом вы подбегали к своему манекену, который приносили с собой в большой сумке для противогаза или прятали заранее. Вы поливали его смесью кармина из фляжки...
Лицо Уилкинса стало белым как полотно.
— Это... это невозможно...
— И самое главное, — продолжил я тихо, но твердо. — Вы ни разу не ошиблись в деталях именно потому, что "не было" никаких подробностей настоящего преступления. Не было настоящей крови, которая ведет себя непредсказуемо. Не было настоящего трупа со своей анатомией и сопротивлением. Вы ставили пьесу по готовому сценарию столетней давности. Ваша игра была безупречной... пока вы не забыли одну простую вещь: запах настоящей смерти ни с чем не спутаешь.
В комнате повисла тяжелая тишина. Лестрейд смотрел на констебля с ужасом и разочарованием человека, чей мир только что рухнул.
Уилкинс рухнул обратно в кресло и закрыл лицо руками. Его плечи затряслись от беззвучных рыданий.
Когда они ушли — Лестрейд уводил своего подчиненного под руку как преступника — мы с Ватсоном остались одни у догорающего камина.
Ватсон долго молчал, глядя на огонь.
— Холмс... Это ужасно... Но никто не пострадал физически...
— Физически — нет, мой дорогой друг, — ответил я, набивая трубку табаком. — Но морально... Морально этот человек мертв для общества так же верно, как если бы он действительно убил дюжину женщин из своего безумного желания стать героем. Он предал доверие граждан, которые думали, что защищены законом. Он превратил трагедию прошлого в дешевый фарс ради личной выгоды: славы и продвижения по службе.
Я зажег спичку и прикурил. Огонек на мгновение осветил мое задумчивое лицо.
— Величайшее зло часто рождается не из жажды крови или разрушения, а из самой банальной человеческой слабости — тщеславия. Констебль Уилкинс хотел стать легендой настолько сильно, что решил создать её сам, забыв о том, что истинный героизм заключается не в блеске медалей на груди, а в тихом ежедневном долге перед ближним своим. Его игра была раскрыта не потому, что он был плохим актером или глупым человеком. А потому что любая ложь, какой бы искусной она ни была, всегда рассыпается при столкновении с холодной логикой реальности.
Ватсон вздохнул и снова взялся за свою газету.
— Пожалуй, я выпишу для вас новый сборник логических задачек из «Стрэнда». Чтобы отвлечься от таких мрачных дел.
Я лишь хмыкнул в ответ и выпустил колечко дыма к потолку. Мораль этого дела была проста: нельзя играть жизнями других людей даже в воображении ради возвышения собственного «я». За каждое такое представление приходится платить самую высокую цену — потерей чести и человеческого достоинства.
А туман за окном всё сгущался, пряча город до самого утра.

#сериал
Много... приколов :) (из одной затеи)
(+18)
Эпизод 1: «Радиоактивный шепот»

Однажды... В один снежный день с хилым рад-дождиком, в, кажется, бесконечных полусумерках, в Убежище 88... Юноша-гуль, Элайджа, окруженный голограммами и чертежами, все тычет и тычет, как заведенный, пальцем в экран своего пип-боя.
— Парни, — начал он, поправляя бордовый парик. — Я осознал, что наша встреча не случайна. Только вместе мы можем... - он со смущением слегка запнулся. - Короче - я тут на досуге проанализировал данные из довоенных архивов. Узнал, что на месте моего Убежища было когда-то налаженное разведение лошадей. Раз уж столько веков мы терпим... Пост-апокалипсисный дождь, что на корню сметает глобальный прогресс, почему б не вернуться к истокам? Как мы вытрясли тогда с Бена, в Лондоне, в Королевских ботанических садах Кью, до взрывов хранились криогенные капсулы с генетическим материалом. Там есть всё: от секвой до... — он сделал драматическую паузу. — ...редчайших пород лошадей.
— Я понял к чему ты клонишь. Лошади? — оживился Макс - синт с внешностью гуля. — Это же транспорт! И мясо с шерстью! И кумыс, да и можно на них ездить верхом!
— Не просто лошади, — в ответ тот с признательностью посмотрел на него. — Там должны быть образцы для программы «Генетическая чистота». Возможно, там есть и прототипы мутаций.
— То есть мы едем за лошадками? — уточнил Ник Валентайн, синт в старенькой шляпе и пальтишке, отхлебывая синтетического виски из фляги. — В Лондон? Ты же помнишь, что перед ним - океан? И рейдеры!
— Океан нас не волнует. У меня есть координаты сухогруза «Королева Елизавета», севшего на мель у берегов края Пустоши. Он на ходу. Нам нужно лишь топливо и команда.
Спустя неделю в проломанном и всеми забытом баре «Третий Рельс» Говард Купер - гуль в облике ковбоя, по ностальгии репетировал новую радиопостановку перед пустыми стульями. В углу сидели Ник и Макс.
— ...и тогда я сказал ей: «Милая, твоя красота затмевает даже свет ядерного взрыва!» — вещал Говард в микрофон.
— Слушай, Ник, — прошептал Макс. — Элайджа сказал мне передать тебе, что мы завтра выходим к сухогрузу. Он сказал: «Скажи Куперу, чтобы он захватил свой любимый револьвер и не забыл почистить шляпу».
Тот, все слушая одновременно :) хмыкнул:
— Мой револьвер всегда при мне. А шляпу я вчера потерял в перестрелке с супермутантами. Ладно, передай ему, что я в деле.
Кудрявый молчун в силовой броне Анклава кивнул и пошел искать Элайджу. По пути он встретил торговца ручным яогаем, который спросил:
— Эй, здоровяк! Куда спешишь?
— Да вот, нужно найти Элайджу. Говард просил передать ему, чтобы тот захватил... э-э-э... Как же там было?.. А! Чтобы он захватил свой любимый пылесос и не забыл покормить радтермитов.
Торговец рассмеялся и крикнул вслед:
— Передавай привет от Билли с рынка!
Макс нашел гуля в мастерской.
— Элайджа! Наш ковбой просил передать, что он готов. Сказал взять пылесос и покормить радтермитов.
Парень изумленно открыл рот, оторвавшись от паяльника:
— Что за бред? Какой пылесос? У нас есть ядерный реактор для очистки воздуха! И термитов мы вытравили еще месяц назад. Ладно... Передай ему: «Захвати антирадин и не забудь про канистры с водой».
Синт с внешностью гуля вернулся к Куперу:
— Наш начинающий конезаводчик сказал передать тебе... чтобы ты захватил антирадин и не забыл про канистры с водой.
Бывший артист поперхнулся виски:
— Антирадин я возьму. Но вода? У нас есть система рециркуляции! Мы что, на пикник едем или через океан плывем? Ладно, я сам с ним поговорю.
Гуль нашел собрата.
— Слушай, приятель. Твоя железная нянька передала мне какую-то чушь про пылесос. А потом сказала про воду. Мы что, будем поливать палубу?
Элайджа закатил глаза:
— Полегче! Я лишь просил передать тебе взять антирадин и проверить герметичность скафандров! Вода была нужна для охлаждения реактора сухогруза!
В итоге на следующее утро команда собралась у причала. У Макса был за спиной огромный рюкзак с консервами «Ядер-Кола», Ник тащил чемодан с оружием («Вдруг в Лондоне будут слишком строптивые коняки!»), Говард был в своем неизменном наряде ковбоя и шляпе (которую он все-таки нашел), а Элайджа проверял показания счетчика Гейгера.
Они поднялись на борт ржавого левиафана.
— Ну что, друзья! — провозгласил он, стоя у штурвала как капитан Ахав. — Курс на туманный Альбион! К славе и генетическому материалу!
Двигатель сухогруза чихнул черным дымом и завелся с оглушительным скрежетом.

Эпизод 2: «Туманный Альбион и... Туманные Мозги»

Спустя три недели плавания (и один случайный заход в Данию за запчастями) сухогруз «Королева Елизавета» причалил к развалинам доков Тилбери, причём он едва ль не превратился сам в последнюю развалюху. Радиоактивный туман был настолько густым, что его можно было резать ножом.
Команда высадилась на берег.
— Ну и дыра, — проворчал Ник, поправляя воротник пальто от сырости. — Даже в Добрососедстве уютнее.
— Не ворчи, детектив! — Говард театрально раскинул руки. — Это же Лондон! Город Шекспира! Город Шерлока Холмса!
— Ага. А теперь еще и город гигантских крыс-мутантов и рад-воронов размером с собаку.
Элайджа сверился с картой пип-боя:
— До садов Кью около десяти миль на северо-запад. Нам нужно пересечь город.
Они двинулись по разрушенным улицам. Макс шел впереди, играя роль живого щита.
Внезапно из-за угла выскочил огромный рад-голубь с множес во голов и зашипел на них.
— Берегись! — крикнул Макс и обрушил на птицу свою суперкувалду. Раздался смачный хруст крыльев.
Тварь была повержена.
— Отличный удар! — похвалил Говард. — Ты его просто размазал!
Макс гордо выпятил грудь:
— Да я их сотнями бил на учениях в Анклаве! Они мне как родные уже!
Элайджа брезгливо обошел останки голубя:
— Нам нужно двигаться быстрее. Уровень радиации здесь зашкаливает.
Они вышли к мосту через Темзу (или то, что от нее осталось). Мост был частично обрушен.
— Как мы переберемся? — спросил Ник. — Плавать в этой воде я бы не советовал даже радскату.
Элайджа посмотрел на карту:
— Здесь указано: «Пешеходный мост». Значит, где-то должен быть обходной путь или другой мост.
Говард прищурился:
— Друзья мои! Я вижу путь! Вон там! Узкий карниз вдоль стены здания!
Он указал на полуразрушенную стену небоскреба, по которой действительно шел узкий выступ шириной сантиметров тридцать.
Макс подошел к краю и посмотрел вниз:
— Ого! Высоко-то как!
Говард положил руку ему на плечо:
— Смелее, мой друг! Вспомни слова великого Шекспира: «Быть или не быть»! Сейчас мы должны быть!
Макс кивнул своей большой головой:
— Ты прав. Надо быть.
Элайджа сделал шаг назад для разбега.
Ник схватил его за рукав:
— Стой! Ты что задумал?
Тот обернулся с абсолютно серьезным лицом:
— Говард сказал: «Быть». Я буду идти по карнизу. Это самый короткий путь «быть» на той стороне.
Купер посмотрел на юношу-гуля с сожалением. Он понял свою ошибку слишком поздно.
— Я имел в виду метафорически! Это была цитата! Не буквально!
Но было поздно. Наш герой уже разбежался и рыбкой прыгнул на карниз. Он приземлился на четвереньки, чудом удержав равновесие над пропастью.
— Ой-ой-ой! — запричитал Макс сверху. — Элайджа! Не смотри вниз!
Тот замер как статуя.
— Я не смотрю вниз! Я смотрю прямо перед собой! Тут плесень какая-то растет!
Он начал медленно переставлять конечности, двигаясь как огромный краб по узкой полоске бетона.
Макс достал бинокль:
— Впечатляет... С точки зрения физики это чистый идиотизм, но с точки зрения выживаемости... он дойдет.
Ник покачал головой:
— Иногда я жалею, что у меня нет функции самоуничтожения.
Спустя десять минут напряженного молчания Элайджа благополучно спрыгнул с карниза на другой стороне улицы и помахал друзьям рукой:
— Эй! Тут безопасно! Давайте все сюда тем же путем!
Говард побледнел:
— О нет-нет-нет. Я пас. Я лучше поищу другой маршрут. Может быть... подземка или механическими кэбами?

Эпизод 3: «Кью-Гарденз: Сад Эдема или Сад Ужасов?»

Через несколько часов блужданий по лабиринту из обломков бетона и ржавых машин команда наконец достигла Королевских ботанических садов Кью. Территория была огорожена высоким забором из сетки-рабицы, который местами порос светящимся мхом. Старый синт-сыщик подошел к воротам с электронным замком.
— Так... Довоенный протокол безопасности... Биометрический сканер сетчатки глаза или отпечатка пальца... Или... вот оно! Резервный вход для персонала через систему вентиляции оранжерей!
Он указал на заросший плющом люк у подножия огромной стеклянной теплицы.
Макс же без лишних слов ухватился за крышку люка своими могучими руками и со скрежетом вырвал её вместе с петлями из бетона.
Из темного проема дохнуло сыростью и странным сладковатым запахом гнили.
— После вас, джентльмены, — галантно поклонился Говард, пропуская вперед Макса с его кувалдой наперевес.
Внутри царил полумрак. Солнечный свет с трудом пробивался через грязные стекла теплиц. Повсюду росли гигантские грибы всех цветов радуги, некоторые из них пульсировали мягким светом. Воздух был влажным и теплым.
Они прошли мимо таблички: «Оранжерея редких видов».
Внезапно из-за гигантского мухомора размером с автомобиль раздалось громкое ржание. Но это было не обычное ржание лошади. Звук был двойным, будто две глотки издавали его одновременно, но немного не в унисон: «Иго-го... Иго-го-го?».
Команда замерла.
Из-за гриба медленно вышло существо. Это определенно была лошадь... но из её шеи росла вторая голова. Обе головы синхронно жевали огромный светящийся гриб.
Лошадь (или лошади?) перестала жевать и уставилась на незваных гостей четырьмя глазами (два из которых были подозрительно красными).
Элайджа тут же включил свой пип-бой в режим сканирования:
— Так-так... Генетическая структура стабильна... Две независимые нервные системы... Питаются биолюминесцентными грибами.. Вот за подобными Цезарь и гонялся. 
Одна из голов лошади наклонила шею и с любопытством посмотрела прямо на него. Вторая голова в это время пыталась откусить лист от ближайшего папоротника-переростка.
Юноша-гуль стеснительно-снисходительно улыбнулся во весь рот:
— Привет, коняшка! Ты такая красивая! Можно тебя погладить?
Он сделал шаг вперед, протягивая руку к морде существа.
Голова лошади резко дернулась вперед и клацнула зубами в миллиметре от, тянувшихся к ней, пальцев .
Щелк!
Элайджа отдернул руку так быстро, что чуть не потерял равновесие.
Вторая голова лошади в этот момент повернулась к Нику и громко фыркнула ему прямо в лицо облаком спор грибов.
Ник закашлялся:
— Твое ж мать... детективное чутье подсказывает мне, что эта тварь хочет нас сожрать!
Лошадь заржала снова своим двойным голосом и начала медленно надвигаться на них, опустив головы как таран.
Вся честная компания бросилась бежать обратно к выходу из оранжереи под аккомпанемент разъяренного двойного ржания мутировавшего животного за их спинами.

Эпизод 4: «Операция "Седло"» 

Мужчины сидели в укрытии за перевернутым туристическим автобусом недалеко от садов Кью. Все были грязные, мокрые и злые (кроме Говарда, который был просто мокрый).
Купер протирал любимый револьвер, готовят его к оборонная:
— Это фиаско, братва! Мы пришли за генетическим материалом для клонирования, а наткнулись на агрессивного мутанта-людоеда...
Ник Валентайн фыркнул:
— Людоеда? Скорее, грибоеда со прескверным характером. Эта тварь чуть не откусила мне нос своей левой головой!
Кривляясь (или просто желая разрядить обстановку) собеседник его драматично взмахнул руками:
— О да! Это было великолепно! Столько экспрессии! Столько первобытной ярости! Я должен записать это ощущение для своей новой пьесы «Две головы хорошо, а одна лучше»!
Макс почесал затылок рукояткой кувалды:
— А может... может нам её просто поймать? Ну как? Сеть там набросить или приманку какую?
Элайджа оживился:
— Приманку? Хм... В этом есть рациональное зерно. Нам нужно отвлечь одну голову от другой...
Ник закатил глаза (насколько это возможно для синта):
— Вы двое сейчас говорите о лошади так, будто это какой-то сложный замок или компьютерная программа для взлома сейфов.
Элайджа проигнорировал его сарказм:
— Нам нужен план «Б». Мы вернемся ночью. Мутанты часто менее активны в темноте...
Ночь опустилась на руины Лондона. Команда вернулась к забору садов Кью. На этот раз они были экипированы по-другому: у Макса была огромная сеть из стального троса (сплетенная Элайджей), а у Ника — мешок со светящимися грибами из оранжереи («Приманка!»).
Они бесшумно проникли внутрь через тот же люк. В темноте теплицы грибы светились еще ярче, создавая сюрреалистичную картину пещеры Аладдина из радиоактивных отходов.
Лошадь нашлась спящей у стены одной из теплиц. Одна голова мирно посапывала, свесив язык набок (язык был длинным и фиолетовым). Вторая голова бодрствовала и бдительно осматривала окрестности одним открытым глазом (второй был закрыт).
Элайджа прошептал план:
— Макс, ты заходишь слева со своей сетью-ловушкой. Ник, ты справа швыряешь мешок с грибами подальше от нас...
Ник перебил его шепотом:
— А почему я должен быть приманкой? У меня пальто дорогое!
Элайджа зашипел:
— Потому что ты самый быстрый после Макса! А если она тебя догонит... ну... ты же синт! Починишься!
Ник вздохнул и кивнул Максу: «Давай».
План пришел в движение с точностью швейцарских часов (если бы они пережили ядерную войну). Ник выскочил из укрытия и швырнул мешок со светящимися грибами метров на двадцать в сторону разрушенной пагоды.
Голова-сторож тут же навострила уши (все четыре) и повернулась на звук падения мешка. Она принюхалась к сладковатому запаху грибов и сделала шаг вперед...
В этот момент Макс выскочил из-за другого угла со своей сетью наперевес и с громким криком «ИГОГО!» набросил её на спящую голову лошади-мутанта.
Сеть сработала идеально: она опутала голову по самые ноздри (которые тоже были две).
Лошадь проснулась от собственного крика ужаса (или возмущения). Бодрствующая голова попыталась развернуться назад, чтобы понять, что происходит с её соседкой по шее, но шея так круто изогнуться не могла.
Животное начало метаться по оранжерее как безумное, пытаясь сбросить сеть или хотя бы понять источник угрозы сзади.
Макс изо всех сил пытался удержать сеть, уперевшись ногами в землю так сильно, что его ботинки оставляли борозды в грязи.
Вторая голова лошади наконец-то смогла частично развернуться назад благодаря невероятной гибкости мутантской шеи и увидела налетчика прямо перед собой...
Она открыла пасть для укуса или плевка кислотой (кто знает этих мутантов?).
В этот момент между лошадью и ним встал Говард Купер. Он направил свой револьвер прямо в нос бодрствующей голове и произнес фразу, которая позже станет легендарной среди жителей пустоши Восточного побережья:
"Если хочешь, чтоб я оставался для тебя просто ковбоем-гулем: во-первых, тебе лучше успокоиться...»
ЩЕЛК.
«А во-вторых...»
БАХ.
Выстрел был оглушительным в замкнутом пространстве теплицы. Пуля прошла вскользь по носу лошади-мутанта (Говард хорошо целил мимо и никогда не убивал без крайней нужды).
Голова дернулась назад от боли и неожиданности с громким «Иго-го?!».
Воспользовавшись секундным замешательством животного, Элайджа подбежал сбоку со шприцом-пистолетом со снотворным («Ты же гений!»). Он всадил иглу прямо в пульсирующую вену на шее между двумя головами.
Лошадь пошатнулась, её глаза начали стекленеть одновременно у обеих головах (что выглядело особенно жутко). Она сделала еще пару шагов вбок и плавно завалилась набок прямо в заросли светящихся грибов, подняв облако спор.
Наступила тишина.
Ник выглянул из-за колонны:
— Браво! Должен отдать должное, Купер - великолепная сцена захвата! Какой накал страстей!
Тот польщенно-жеманно вытер пот со лба тыльной стороной ладони:
— Фух... Тяжелая попалась кобылка...
Макс проверил пульс у обеих шейных артерий:
— Жива-здорова. Просто спит глубоким сном праведника после сытного ужина из грибов...
Гуль убрал револьвер в кобуру под пальто и посмотрел сначала на спящую лошадь-мутанта, а затем на Макса с сетью в руках.
Он усмехнулся уголком рта:
«Знаешь что, здоровяк?»
«Что?» — пропыхтел Макс, все еще тяжело дыша после схватки.
«Ты только что поймал самую большую головную боль в истории пост-апокалипсиса».

Эпизод 5: Дорога на Пустошь

Обратная дорога оказалась еще более сложной задачей, чем путь туда. Теперь предстояло перевезти через океан не просто команду выживших, а спящего мутанта весом почти в тонну плюс тонну оборудования Элайджи для поддержания жизни существа во время анабиоза (по сути — самодельный криокапсула из холодильника для ядер-колы).
Погрузка проходила под аккомпанемент стонов металла старого сухогруза.
Макс пыхтел под тяжестью импровизированных носилок-контейнера с лошадью внутри («Не кантовать!» гласила надпись маркером от Говарда).
Ник руководил процессом, как заправский матрос 20-го века:
«Тяни ровнее! Ровнее тяни!»
«Осторожнее с кормой судна!»
«А теперь все вместе взяли!»
Когда контейнер наконец занял свое место в трюме рядом с реактором корабля (самое теплое место), вся команда без сил повалилась прямо на металлический пол рядом с ним.
Ник достал свою флягу с синтетическим пойлом и пустил её по кругу (даже Элайдже пришлось сделать глоток).
Макс достал губную гармошку (где он её взял?) и заиграл какую-то грустную мелодию о мореходах прошлого века.
Говард смотрел на мерцающие индикаторы самодельного криостата лошади-мутанта через маленькое окошко в дверце контейнера. Две головы мирно спали рядышком, иногда синхронно дергая ушами во сне от какого-то общего кошмара о гигантских грибах-убийцах или радиации.
Элайджа улыбнулся своим мыслям:
«А ведь она красивая», — подумал он вслух громче, чем хотел.
Синт перестал играть на гармошке:
«Мой друг! В этом существе есть истинная поэзия мутации! Симбиоз двух начал в одном теле!»
«Или просто ошибка нервного срыва природы», — буркнул Купер себе под нос, но так тихо, что его никто не услышал за шумом волн о борт корабля.
Плавание длилось три недели вместо одной запланированной из-за того, что двигатель постоянно глох («Топливо низкого качества», — ворчал детектив), а один раз их чуть не протаранил гигантский радиоактивный кит («Это было величественно!» — восклицал ковбой). Но наконец на горизонте показались знакомые очертания Бостона под серым небом Пустоши Массачусетса.

Эпизод 6: «Конюшня: Попытка 88»

Разгрузка прошла успешно благодаря тому же Максу, который просто вынес контейнер с лошадью из трюма сухогруза одной рукой («Чтобы не трясти груз», как он объяснил).
Теперь главной задачей было обустройство нового жителя Убежища 88 в пустующем восточном крыле комплекса рядом с гидропонной фермой (для выращивания тех самых грибов).
Синтам пришлось спешно перенастраивать систему вентиляции всего крыла: запах от двуголовой лошади-мутанта был специфическим даже по меркам Пустоши («Это амбре победы над природой!» — комментировал Говард).
Пока они возились с проводкой систем жизнеобеспечения криостата («Я настрою циклы пробуждения так, чтобы они совпадали»), гули патрулировали периметр убежища от случайных рейдеров или Когтей Смерти («Не хватало еще потерять наш главный трофей»), параллельно бывший смотритель Убежища 88 занимался самым важным делом — созданием имени новому питомцу убежища.
Он ходил вокруг контейнера туда-сюда, заложив руки за спину, словно театральный режиссер перед премьерой спектакля века:
«Как же нам назвать тебя? Не подскажешь?»
«Может быть... Янус? Нет-нет-нет... Слишком непонятно обывателям».
«Ромул? Рем? Но кто есть кто?»
«Двуглавый Орел? Слишком политизировано».
В этот момент одна из голов лошади проснулась раньше времени из-за сбоя настроек криостата (или просто потому что ей захотелось). Она сонно посмотрела на Говарда одним глазом и громко фыркнула ему прямо в лицо облаком пара со странным запахом озона и грибов одновременно.
Купер отпрыгнул назад, как будто его окатили залпом кислотой с ближайшего болотца, театрально взмахнув руками для баланса:
«Ах ты ж мразота на ножках!.. Убери свои рожи!»
Лицо же парня-гуля озарилось пониманием, гениальной в своей простоте, идеи:
«Я придумал! Нашел!»
Он повернулся к подошедшему Нику с торжествующим видом гуля, только что открывшего закон всемирного тяготения или написавшего лучшую пьесу Шекспира за него самого:
«Детектив Валентайн! Я дал ей имя!»
«Я все свое существование провел ради этой минуты», — со скрытой едкостью выдавил отеческую улыбку усталый Ник.
«Мы назовем её Фырка!»
Наступила пауза. Даже Макс отвлекся от паяльника и посмотрел на Элайжду поверх шлема брони, как на неведомую смесь синта и гуля (в обличьи супермутанта к тому ж).
«Фырка?», — переспросил Ник тоном робота, который надеется ослышаться.
«Да-да-да!», — радостно закидали даже кудряшки парика молодого гуля.
«Потому что она фыркает! Это же очевидно!»
Вторая голова лошади проснулась окончательно от шума голосов и недружелюбно посмотрела уже на Ника другим глазом (тот глаз был карим). Она снова фыркнула (на этот раз громче).
Ник посмотрел сначала на лошадь (которая фыркнула), потом снова на Элайджу (который сиял от счастья) .
Он медленно покачал головой (его синтетическое лицо выражало крайнюю степень экзистенциального минорного многозначительного молчания).
«Ты в сути ещё такое дитя». - мягко тихо прибавил он.
Тем временем Макс уже таскал тюки свежего силоса из гидропонной фермы в импровизированное стойло Фырки (имя прилипло мгновенно). Для него она уже стала любимицей (несмотря на неоднократную попытку откусить ему железные пальцы).

Эпизод 7: «Жеребец из пустошей» 

Прошел месяц жизни в Убежище 88 под новые звуки: мерное гудение реактора теперь разбавлялось двойным ржанием Фырки по утрам (когда обе головы просыпались одновременно) . Она отлично освоилась (насколько может освоиться мутант весом в тонну) , ела тошку (который Макс выращивал специально для неё) , грибы (которые Элайджа синтезировал в биореакторе) , пила очищенную воду (которую фильтровал Ник) .
Но была одна проблема (точнее две) . Фырка была одинока (или одиноки были обе её головы) . Она смотрела огромными грустными глазами (восемь раз грустными) то на Макса во время кормежки (он чесал ей морды за ушами) , то просто вдаль сквозь бронированное стекло своего загона в сторону бескрайней Пустоши за стеной убежища.
Элайдже хватило одного взгляда на показания биометрических датчиков Фырки (которые он установил просто ради интереса), чтобы сделать вывод:
«Ей нужен сородич», — заявил он за общим завтраком.
«Уровень стресса зашкаливает».
«То есть у неё начался брачный период и срочно нужен производитель-конь?», — уточнил Ник.
«Фу, как грубо-то! Где романтизм Ваш, Валентайн?! А ещё праздник всех влюбленных Вами назвали!» - подколол Купер.
«А кто сказал, что речь о самце непременно?», — ни с того ни с сего возразил Макс, тайно ревнующий лошадку к любому обществу. 
«Наша идея ж была именно в конзаводе...» - напомнил самый младший гуль.
«Да... Ещё б угнаться бы за Легионом, а то он, с остатками конницы, провалился как сквозь землю» - пробурчал самый старый синт.
Так началась новая экспедиция (гораздо более простая, но так казалось лишь на первый взгляд). Ведь теперь целью был поиск дикого жеребца-мутанта где-нибудь в диких землях Пустоши Массачусетса (где радиация бушевала особенно сильно) .
Поиски заняли неделю долгих блужданий по карте пип-боя (отмечая места высокой радиации). Наконец, удача улыбнулась им к северу от Светящегося моря (в районе руин Мальдена).
Они нашли его случайно: огромное черное чудовище паслось у радиоактивного озера (пожирая светящийся мох). Он был крупнее Фырки раза в полтора (и вдвое злее, видать, тоже не был избалован общением со соплеменниками). Одна его голова постоянно рычала, а вторая вечно жевала.
План захвата был прост : транквилизаторы, много транквилизаторов, нет, ОЧЕНЬ много транквилизаторов!
Но всё пошло не так сразу. Когда Элайджа выстрелил дротиком со снотворным (из специально модифицированного ружья), первая голова (рычащая) заметила движение. Она заржала так громко, что вторая голова подавилась мхом .
Разъяренный жеребец развернулся к ним всем корпусом. Рычащая голова оскалила зубы (размером с палец взрослого человека, а жующая выплюнула в лица незнакомцам ком мха размером с арбуз.
«Бежим!», — крикнул Ник.
Они бежали так быстро (как могут бежать бывший смотрителем гуль, синт-детектив, актер в прошлом и качок-спецназовец Анклава), что позавидовал бы любой Коготь Смерти. Конь, достойный самого Всадника Пост-Апокалипсиса, преследовал их несколько миль (рычащая голова издавала звуки ярости), пока снотворное наконец не подействовало (жующая голова заснула первой), заставив огромное тело рухнуть прямо посреди дороги.
Обратная дорога была похожа на дурной сон (только наяву): они соорудили волокушу (с помощью которой Макс тащил лошадь до самого убежища), а остальные отбивались от случайных радскорпиона, кто матами, кто ногами, кто шляпами.
Когда нового жителя назвали Барсиком (потому что вторая голова во сне мурлыкала), Фырка впервые за всё время пребывания в убежище проявила неподдельный интерес к чему-то кроме еды. Она прижалась мордами обеих голов к бронированному стеклу своего загона (одна голова смотрела вверх-вниз, другая вправо-влево), наблюдая за тем , как Барсика выгружают рядом.

Эпизод 8: «Двойная свадьба»

Прошел год .
Убежище 88 изменилось до неузнаваемости. Восточное крыло превратилось в настоящий конный двор . Запах стоял специфический (но система вентиляции работала идеально) .
А главное изменение произошло три месяца назад : Фырка родила. Жеребенок был один (что логично), но вот голов у него было четыре и восемь ног. В сути, он напоминал сиамских близнецов, сросшихся в районе крупа, только зверюшкиного образца, поразительно, но вдобавок одно тело детеныша было "мальчика", а другое - "девочки". 
Барсик оказался отличным отцом/отцами в зависимости от того, какая голова была дежурной по уходу за малышом(малышами?).
Но самое главное событие произошло на годовщину поимки кобылы, когда наши друзья напились ядер-колы так, что готовы были плясать и горланить песни прямо под дождём из ядерных грибов.
На импровизированной сцене посреди конного двора собрались все жители убежища. Заиграла музыка (Валентайн играл на губной гармошке марш Мендельсона, фальшивя так, что хоть стреляйся!).
К импровизированному алтарю вели двух существ: с одной стороны шел сияющий Макс, держа под уздцы Фырку. На её шеях красовались венки из светящихся цветов гидропонной фермы.
С другой стороны шел ухмыляющийся Говард, который вел Барсика. На нем тоже были венки, а рычащая голова смотрела вокруг подозрительно, но смирно.
Священником выступал Элайджа, натянув на комбинезон жителя 88 черный фрак с чужого плеча и круглый белый ошейник из ткани.
«Мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить этих двух прекрасных созданий узами брака!», — начал он свою речь «Пусть их союз будет крепок, как сталь силовой брони! Пусть их принятие друг друга будет ярче, чем свечение Чистой Синтез-воды ! Пусть их потомство множится!»
Ник аплодировал. Макс пустил слезу умиления .
Элайдже пришлось отключить свои датчики биометрии, потому что показатели счастья Фырки зашкаливали так сильно, что могли перегрузить реактор убежища.
Церемония прошла идеально. Когда он объявил их мужем/женой/конями/мутантами (вряд ли кого-то, учитывая все обстоятельства, могли смутить какие-то детали, вроде юридических мелочей), Фырка заржала своим двойным голосом, а Барсик согласно кивнул обеими головами одновременно.
После церемонии начался пир. Парни угощались кукурузой, которая отлично дополнялась свежим молоком Фырки (оказалось, обе её головы давали молоко разного вкуса: одна обычное белое, другая - слегка светящееся синим). Барсик же предпочитал закусывать тошкой прямо из бункера .
Вечером уставшая, но довольная команда сидела у костра рядом со стойлом молодоженов.
Фырка мирно спала стоя, положив одну голову на шею Барсика. Тот охранял её сон, бдительно глядя во тьму Пустоши всеми четырьмя глазами разом .
Юноша-гуль подбрасывал дрова в огонь:
«Знаете...», — сказал он задумчиво.
«Я думал , самое сложное - это поймать их . А оказалось - самое сложное - это построить им стойло».
Говард мечтательно смотрел на звезды :
«Нет ничего прекраснее семейного очага ... даже если этот очаг пахнет... Э... Монетками из-под крупа».
Ник Валентайн сидел молча несколько минут , глядя то на спящих мутантов-гигантов , то на своих друзей . Потом он достал для Элайджи бутылку шипучки:
«Чувствую себя нарушившим все протоколы, какие только в меня вшивали... но я рад, что мы это сделали». Он сделал глоток. 
Макс заключил: «За дружбу! Вы классные, братва!».
Все чокнулись бутылками ядер-колы над костром: "Ок".
Фырка тихо всхрапнула во сне. Где-то далеко в Пустоши завыл рад-койот. А внутри Убежища 88 царили покой, уют и запах свежескошенной травы вперемешку с озоном после дождя радиоактивных осадков. И, конечно же, - странная, но своего мира, (уж какая есть!) гармония :)

#Gazerotoday
Танец с тайной
+18

...С таким названием, одним глубоким вечером, лилась тихонько, точно переливами незримых звезд, мелодия саксофона в полумраке ресторана «Туманный неон», где пахло старым деревом, дорогим парфюмом и остывающими стейками, этот звук казался осязаемым. Он обволакивал столики, оседал на хрустальных бокалах и заставлял время течь медленнее. 
Антропоморфный тасманский дьявол-парень стоял на небольшой сцене в углу зала. Его звали Алонсо. На нем была простая черная рубашка с закатанными до локтей рукавами и темные джинсы, но выглядел он так, словно был соткан из самой этой ночи. Из-под расстегнутого ворота виднелась татуировка: переплетение колючих терновых ветвей прямо по середине ключиц, уходящее к плечу. Когда его пальцы скользили по клапанам старого тенора, а мех на груди тяжело вздымался от дыхания, под кожей проступали серые пятна темной дымки — они двигались в такт музыке, становясь то гуще, почти черными, то рассеиваясь пеплом. 
Она сидела за столиком у панорамного окна, выходящего на ночную набережную - человекоподобная девушка-кенгуру, что заказала себе только стакан минеральной воды со льдом. Ее звали Энджел. Короткие джинсовые шорты открывали сильные ноги, а легкая шелковая накидка цвета грозового неба едва держалась на завязке у самого декольте, спадая мягкими складками на бедра. Вырез тонкой ткани открывал главную деталь ее образа — пирсинг в виде миниатюрного серебряного веера, застывший точно посередине ключиц. Ее шерсть не была однотонной. Это был живой мрамор: глубокий дымчато-серый фон, по которому лениво плыли бледно-молочные пятна, напоминающие трещины на старом фарфоре или облака перед дождем. 
Алонсо заметил ее еще во время первого сета. Энджел слушала музыку всем телом: кончик ее длинного хвоста медленно покачивался в ритм синкопам, а уши-полотна слегка подрагивали, ловя каждый изгиб мелодии. Сейчас, начав импровизацию, он смотрел только на нее. Саксофон пел о ночной дороге, о томлении мечты, о... танце, которое хочется разделить.
Кенгуру поймала его взгляд. Музыка вдруг стала громче, заполнив собой весь зал, заглушив звон вилок. Она плавно поднялась. Каблуки ее туфель беззвучно коснулись ковра. Она шла между столиками грациозно, чуть пружинисто, как умеют только представители ее рода, но эта походка была интересной для него, как и все в ней. 
Тасманский дьявол сделал шаг ей навстречу, сойдя со сцены прямо в проход. Он не положил инструмент. Саксофон остался висеть на его шее тяжелой прохладной гирей, мундштук все еще влажный от его дыхания. 
— Блюз? — тихо спросила Энджел, оказавшись вплотную. От нее пахло цитрусами и чем-то притягательным, похожим на дикий мед.
— Только если ты танцуешь под него, — смущённо ответил Алонсо, чуть невольно притягивая ее за талию. 
Его ладони легли на ее поясницу, поверх мягкой ткани накидки. Кенгуру обвила руками его шею, и веер пирсинга холодком коснулся его ключицы, прямо над краем черной рубашки. Они начали двигаться, иногда вздрагивая от мурашек. Медленно, тягуче, подчиняясь лишь сбивчивому ритму его собственного сердца и затихающему аккорду саксофона (уже из динамиков). Для всего остального мира их больше не существовало. Официанты замерли с подносами, парочки за соседними столиками перестали жевать. Был только сизый туман сигаретного дыма (хотя в ресторане давно запретили курить), пятно света от настольной лампы и два танцующих создания волшебной цивилизации посреди зала.
Когда он прижал ее ближе, чтобы повести в очередном повороте, сквозь прорехи в его густой шерсти она увидела движение серых пятен. Темная дымка на его усах пульсировала, реагируя на каждое биение ее сердца. И в этот момент Энджел показалось, что внутри этого тасманского дьявола бушует едва контролируемая буря, и сейчас этот ураган заключил ее мягким, но настойчивым коконом. 
В голове кенгуру вспыхнула картина...
...Ночной пустырь за городом. Тот же самый блюз играет из старой магнитолы в кабине его пикап-джипа. Дождь барабанит по крыше, запотели стекла. Его руки лежат на руле, он чуть кусает губу, наблюдая, как она читает книгу рядом, а серые пятна дымки на ключицах мечутся в дикой, необузданной страсти. Он поворачивает голову, его желтые глаза горят в темноте салона, и он шепчет ей что-то, чего не слышно за шумом ливня, но смысл понятен без слов. И она кладет свою мраморную ладонь поверх его лапы, успокаивая и одновременно разгорая эту внутреннюю стихию одним прикосновением...
...Алонсо вел ее, закрыв глаза. Под ее пальцами перекатывались упругие мышцы его спины. Серебряный веер на ее груди холодил покров, служа странным контрастом его горячему дыханию. С каждым вдохом она чувствовал аромат его шерсти...
...Перед его внутренним взором пронесся другой образ. Рассвет. Высокие травы где-то в австралийской саванне. Они сидят на капоте машины. У Энджел растрепаны волосы, накидка просто наброшена на плечи, обнажая изящные линии спины и тот самый пирсинг-веер, который ловит первые розовые лучи солнца. Она смеется, запрокинув голову, и ее молочные пятна на темном мехе кажутся светящимися изнутри. Он держит в лапах флягу с дешевым соком, передает ей, касаясь пальцами ее губ, и думает только о том, как нелепо и прекрасно выглядит этот мраморный узор на фоне ржавого металла. Ему хочется зарисовать каждую линию этих пятен угольком, навсегда запечатлеть этот момент, когда мир сузился до них двоих...
...Музыка закончилась. Последняя нота басовито загудела в деке инструмента и растворилась в тишине ресторана. Но они не разомкнули объятий. Они продолжали стоять посреди зала, раскачиваясь на пятках в такт уже несуществующей мелодии. Их дыхание смешалось.
— Ты слишком громко думаешь, — прошептала кенгуру, не отстраняясь. Ее нос почти касался его носа. — Я буквально видела изнутри твою картинку про рассвет и старую машину.
— А я слышал запах дождя в твоей, — выдохнул тасманец, осторожно поглаживая большим пальцем завязку ее накидки. — Я смутил этим тебя?
Она улыбнулась легким румянцем. Эта улыбка сделала ее мраморные пятна на щеках глубже и выразительнее.
— Нет, — ответила шепотом Энджел. — Не трать время на слова, если они мешают тебе. 
Она взяла его свободную руку — ту, что минуты, казавшиеся вечностью, назад сжимала эбонитовый мундштук саксофона — и легонько чуть провела ею по ямочке с пирсингом, ровно туда, где сходились ключицы и мерцал холодный металл веера. Прямо сквозь тонкий шелк накидки Рорк почувствовал быстрое, нервное биение ее сердца. 
— Ты не оставляешь мне выбора, — сказал с трудом Алонсо, глядя прямо в желтые глаза. — Моя смена окончена. Но... По-настоящему, моя музыка и танец - там, где нет зрителей... 
Кенгуру поняла его намек с оттенком смущенного волнения предвкушения продолжения их свидания и кивнула. Он аккуратно снял саксофон через голову, бережно опустил его в открытый футляр, лежавший на банкетке, и щелкнул замками. Затем он взял со стула свою кожаную куртку. Не говоря ни слова официанту, оставив щедрые чаевые к счету своей спутницы, он повел ее к выходу.
Их пальцы переплелись вновь. Прохладный мрамор ее шерсти и горячее, покрытое серыми пятнами тепло его лапы. Колокольчик над входной дверью ресторана тихо тренькнул, провожая их в... Скромную квартиру, где они продолжили свои мечты друг о друге под... "Танец с тайной", все не в силах прервать его и их взаимного, притяжения...

#multimix
Укрощение строптивых 
+18
Часть 1. 

Сий, полный безумия хаоса магии, процесс нагрянул, нежданно и лишь тогда, когда Локи, Принц Асгарда, знаменитый етун-трикстер и лучший друг Ньюта Саламандера... Однажды просидел в сугробе битый час, замурованный в снежную бабу (только рогатый шлем-корона торчал). Вокруг него скакали: его собственные волшебные малыши - пятилетние черненький Скайгар и рыженькая Лейрини, что швырялись в, ныряющего в снег братика - рогатого змея - Ёрмунганда, звездами. А также - трехлетки Донни и Тонни — кудрявые каштановые веснушчатые отпрыски Гермионы Грейнджер, оставленные на попечение ее странному знакомому - Ньюту — фехтовали волшебными палочками, наугад выкрикивая придуманные ими слова и тем самым... Творя смешных и милых козявок из тумана, щекотавших, наблюдавшего за ними, гигантского волка Фенрира. 
— Дядя Локи, — пропищал Тонни, вовсю используя все выученные и услышанные слова выглядывая из-за золотых санок с козлами Тора. — А почему у тебя рога снимаются? У папы Нюта тоже иногда снимаются серые и белые волосы, на темные меняются.
— Потому что я их брею молотом Тора, чтобы змейка, в которую вы бросались снежками, меня не пугалась — мрачной усталостью пошутил трикстер, отряхивая снег. — И вообще, идите уже, наконец, хоть чуть играть с кем-то еще, вон дядя Суртр скучает стоит. Он как раз научит вас делать куличики из магмы.
Упомянутый субъект, огромный молодой на внешность, огненный великан с горящими глазами, черными волосами и узором на лице, в... детском слюнявчике (чтобы не прожечь свой красный наряд), сосредоточенно лепил баррикаду для лавинного боя. Рядом стоял Один. Точнее, висел вниз головой на ветке Мирового Древа Игдразиль, болтая ногами в сапогах.
— Я постигаю мудрость! — прокричал восьмилетний Всеотец. — Ветви щекочут мой единственный глаз!
— Слезай, Вседержитель, ты уже обоим своим воронам почки отбил, — вздохнул Локи. — И отыщи своим птичьим зрачком, наконец, этого недоучку с чемоданом!.. 
Ньют Саламандер появился из портала ровно в этот момент. На вид ему было лет двадцать пять, но спина уже привычно сутулилась, казалось, век, если не больше, под тяжестью чемодана, внутри которого сейчас недовольно ворочался громадный лунный телец.
— Детки-непоседки, только не кидайтесь льдом в Нюхля, он вчера проглотил ключи от Тайной Комнаты! — крикнул Ньют крохам, теперь принявших друг друга догонять и всей оравой по очереди мутузиться волшебными топориками из огня и льда. — Локи, твоя Лейрини пытается трансфигурировать моего ирландского конфетозубра в бенгальский огонь. Прекрати ей подсказывать невербально!
— Я просто учу ее концентрации, — фыркнул Локи, незаметно туша начинающийся пожар на рукаве Суртра. — Кстати, близнецы твоей ненаглядной Гермионы опять зовут тебя «папа Нют». Ты им сказал уже, что ты - старый девственник-магозоолог, а не их отец?
— Я попрошу, "юноша"-ровесник Старшей Эды ! Что ты несешь?! Еще и при детях! - смущенно мотнул кудрявой челкой на один глаз тот. - За своим сорванцом бы смотрел! А то он опять топчется по макушкам звездых мышат!
Поспорив, как быть, волшебные мужи решили: чтобы дети выпустили пар, их следует отправить в Школу Чародейства и Волшебства. Проблема была в том, что не успели они переступить порог, как сами, пытаясь уследить за ребятней, навели шума.
— Экспекто Патронум! — басом ревел Суртр, пытаясь защитить детей от дементора, которым оказался переодетый завхоз Филч. Великан случайно превратил бедолагу в хорошо облезлую и злющую мокрую кошку-сфинкса.
— Редукто! — вторил ему маленький Один, размахивая палочкой как лазерным мечом, пытаясь исправить содеянное. С потолка попадали горгульи. — За Асгард! Кто тронет мою плюшевую копию коника Слейпнира, познает гнев восьмого дня недели!
Локи ошарашенно прислонился к статуе Годрика Гриффиндора.
— А я думал, при Рагнареке дурдом был! — в ужасе протянул он. — Надо их срочно отвлечь!.. Пока они не оставили камня на камне... Ньют, выпусти из чемодана взрывопотама хоть, пусть бабахнет по их мозгам неуправляемым.
— Взрывопотамы не влияют на разум, отец 9 миров! — саркастически украдкой хмыкнул собеседник, прижимая к груди испуганного сововедмежонка. — Мы пришли сюда учиться высшей анимагии. Сенека обещал заглянуть и показать нам превращение в стул. Может, хоть это успокоит наших бандитов - оглядываясь, прибавил он.
Лишь это было сказано, из-за угла чинно выступил,.. Уворачиваясь от чучелка тыквоголовых такс, сам Сенека Грейнджер, древний старик-отчим Ньюта, который выглядел так, будто лично знал Мерлина и... Тот задолжал ему три галлеона, вышел вперед. Рядом с ним мялся Майкл Лэнгдон — кудрявый юноша из будущего, вокруг которого кружились черные снежинки.
— Трансформация требует гармонии с природой, — проскрипел Сенека. — Представьте, что вы дерево. Корни уходят в землю…
— Я лучше представлю, что я лава, — хмыкнул Суртр и превратился в действующий гейзер посреди Большого Зала. Студенты Рейвенкло, замешкавшие тут, подскочили с воплями к потолку на своих мантиях.
Майкл щелкнул пальцами, и осколки разбитых витражей взмыли в воздух, сплетаясь в изящную клетку вокруг головы декана МакГонагалл, которая пыталась призвать всех к порядку.
— Это перформанс, профессор, исключительно в педагогических целях — лучезарно улыбнулся Майкл. — Искусство стекла и отрицательных температур. Не мешайте муке воспитания первоклашек.
Когда администрация Хогвартса начала подозрительно коситься на выжженные портреты и обледенелые коридоры, компания экстренно эвакуировалась через ближайший пространственный разлом. Выпали они прямо в заснеженный лес Йотунхейма.
— Мы заблудились, — констатировал Ньют, доставая компас. Стрелка крутилась волчком, потому что рядом Суртр чихнул огнем. — И мои лукотрусы объявили забастовку. Говорят, холодно.
— Зачем мы вообще полезли за моим луком, что уронили дети в пылу игр, етун б с ним! — простонал Локи, вытряхивая снег из-за шиворота. Рогатые Тролли-детеныши, что прибавились к их нянеключениям, негостеприимно спрятали оружие.
— Где сами они-то?! — округлил глаз Один. — Локи, переведи, что если они не пустят нас к Радужному мосту, я испепелю их мир сиянием своей алебарды.

#multimix
Укрощение строптивых 
+18
Часть 2

Сенека, опираясь на посох, тяжело дышал:
— Мой артрит ненавидит другие миры. Ньют, сделай что-нибудь со снегом.
Лэнгдон закатил глаза. Черная магия клубилась у его ног, смешиваясь с белым бураном.
Достав семечко солнечной лианы, что принимала вид крошечной гусенички, Саламандр ласково накормил ее сахаром. Обрадованная волшебная козявочка превратилась в россыпь бабочек из солнечных зайчиков. И снег перед ними растаял, обнажив горячую радужную дорожку. — Прошу. Но учтите, один сидеть с моими и вашими шалопаями, как найдем их, я не намерен.
Выбрались они благодаря хитрости Локи. Он убедил маленьких, и тоже капризных, троллей-йотунов, что лук — это испорченная гномами игрушка, которую нужно срочно передать «на проверку качества» во дворец Асгарда. Пока упрямые снежные малышата играли в «подкинь одноглазого ребенка до облаков», он успел понадавать им, каждому, исподтишка да наскоком, подзатыльников и, подхватив на руки Всеотца, телепортировать товарищей с ним и собой домой.
.. Но и там, в проходе между золотым дворцом и мирами, их ждал новый хаос. Дети притащили из Хогвардса сувенир — старинное красное зеркало в медной оправе. Из него валил дым пахнущий восточными прянностями.
— Я исполню три желания того, кто меня освободит! — пробулькал густой голос. — Хочу плоти! И мировое господство! И оранжевое что-то!
— Сначала суп гороховый тебе, хитрое чудище, потом господство, — строго сказал Локи, захлопывая створки зеркала руками, объятыми синим льдом. — Майкл, ты слышал: оно хотело съесть мою дочь! Что оно себе думает! Это переходит все границы гостеприимства!
— Это же египетский джинн-людоед! — ахнул юный маг, бережно поглаживая раму. — Бедняжка, наверное, сто лет не говорил с едой. Сенека, где у нас учебник по рунической вегетарианике?
Обучение пошло вкривь и вкось. Суртр пытался запечатать зеркало своей ладонью, из-за чего стекло раскалилось докрасна. Один бегал вокруг с золотой алебардой и рисовал на зеркале смайлики сиянием, утверждая, что «веселый дух не захочет пакостить».
— Нужно использовать закон анти-иллюзий, попробую, хоть это и не моя специализация. — важно заявил Ньют. Осколки стекла поднялись с пола и вонзились в стыки рамы. — Запечатываю тебя силой давно разбитого эго и абсолютным нулем!
Изнутри раздался обиженный всхлип, и зеркало покрылось толстой коркой инея.
— Готово, — выдохнул кудрявый, робким веснушчатвм носиком и щечками, волшебник. — Теперь он может исполнять только желание найти второй носок после стирки.
Только могушественные существа Асгарда и Мидгарда хотели уложить своих детей и выдохнуть за задушевной беседой и кружкой эля, как Скайгар, Донни, Тонни и Лейрини повскакивали с кроваток и с новой силой стали баловаться, а дворец содрогнулся от звуков шотландской волынки, исполняющей тяжелый рок. Источник звука обнаружился в ванной. Огромная светящаяся кувшинка, пульсируя ядовито-зеленым светом, выводила аккорды группы «Металлика», перекрывая слив воды.
— Это болотные фэйри королевы Мэб, — побледнел Ньют. — Она прислала нам извинения за то, что ее пикси съели наш запас лимонных долек. Кувшинка будет играть, пока мы не примем извинения. У нее проклятье!
— По-моему, это у нас проклятье с нашими карапузами... Да еще, если эта железная бандура с тычинками не заткнется, моя голова взорвется раньше, чем Суртр научится пользоваться спичками, — прошипел по-змеиному Локи, зажимая уши. Его рыжие волосы искрили от мигрени.
Сенека начал читать успокаивающую мантру, но сам принялся отбивать ритм ногой. Майкл задумчиво смотрел на растение.
— Музыка питается вибрациями воздуха, — произнес он. — Значит, нужен вакуум. Или… противоположная частота.
Он достал палочку, направил на кувшинку и прошептал заклинание. Вместо снега или стекла из палочки вырвался звук лопающегося резинового шарика, помноженный на скрежет пенопласта по стеклу.
Кувшинка мгновенно скукожилась, выпустила облачко спор и смущенно булькнула, перейдя на тихий джаз.
В наступившей благословенной тишине был слышен только храп уснувшего прямо в раковине донного кельпи и довольное причмокивание Донни, который наконец нашел теплое местечко.
Локи медленно повернулся к Ньюту. Его лицо выражало смесь ужаса и благоговения.
— Что это было? — прохрипел он.
— Высшая форма черной магии, если не ошибаюсь! — скромно потупился Саламандр. — Заклятие самого невыносимого школьного утра в мире. Против него бессильна даже королева Мэб. Налейте Лэнгдону какао, кажется, бедняга посадил магический слух.
Он посмотрел на засыпающего у него на руках крокотрюшку, на покрытого копотью Суртра, на Локи, чьи рога от стресса снова предательски прорвали иллюзию обычных волос, и счастливо улыбнулся.
— Идеальная встреча друзей в кругу близких — с облегчением заключил волшебник, наблюдая, как, проснувшись, четверка деток весело играла с таким же крошечным квартетом (детеныши его Нюхля катались с горки, на качельках и жонглировали самоцветами с новыми друзьями) - укрощение строптивых, наконец, прошло успешно :)